Когда Демпси вышел из дверей церкви в зимнюю ночь, он внезапно припомнил тот момент, когда, будто отделившись от своего тела и сильно сжавшись, он смотрел снизу вверх на себя самого, с искаженным от ужаса лицом, с усыпанными бисеринками пота лбом, с налитыми кровью стеклянными глазами. Если это было воспоминанием, то сейчас он чувствовал себя значительно лучше, чем несколько минут назад. Никакой слабости в ногах, никакой боли в глазу. Барабаны продолжали греметь в церкви, и Демпси решил немного размяться. Он взглянул на желтые массивы высотных зданий и испытал острое желание шагнуть в неведомое, бросить вызов опасности.
– Небольшая прогулка по дикой местности, – пробормотал он с блаженной улыбкой, вынимая из кобуры пистолет и проверяя обойму. – Обход заброшенной территории.
Он неторопливо двинулся вперед, но стал постепенно набирать шаг и к тому времени, когда достиг конца квартала, уже энергично размахивал руками, словно совершал пробежку по набережной. Было приятно снова двигаться. Испытывать силы. Демпси влетел в проулок между зданиями. Уличные фонари с разбитыми лампами, приглушенная музыка, доносившаяся из-за разбитых, заколоченных фанерой окон. Он подошел к нише в стене, где сидели двое мужчин в куртках с капюшонами; густо изрисованные ступеньки у них под ногами походили на китайские субтитры их шепота.
– Эй, козел! – сказал один. – Тебе чего?
– Героина не найдется? – Демпси остановился.
– Героина? – Они рассмеялись, и их лица частично выступили из тени капюшонов. – По-твоему, ты куда попал?
Демпси услышал вызывающие нотки, но похоже, вопрос про наркотики здорово удивил парней.
– А куда, по-вашему? – сказал он.
Парни посовещались, снова шепотом, а потом один сказал:
– Послушай, шеф…
– Вы, ребятки, смотрите слишком много старого кино по телику. Никто больше не говорит «шеф».
– Нет, до него не дошло, – сказал парень, а второй поднялся на ноги и кивнул:
– Ну, не дошло, так дойдет. – Он засунул руки в карманы и поглядел на Демпси. – Пройди вперед пару кварталов. Там найдешь чего тебе нужно.
Неприятный тревожный холодок разлился у Демпси между лопатками, но приподнятое настроение не позволило страху угнездиться в сердце. Он обратил внимание, что улица на удивление чисто убрана. Никаких расплющенных пивных банок, битых бутылок, замерзших кошек. Асфальт, бетон и снег. Снег казался девственно-чистым по сравнению с привычным городским снегом. «Сделаем город чище»? Школьники соревнуются за поездку в Диснейленд? Он прошел мимо другой ниши. На ступеньках целовались две женщины, лаская друг друга. Они даже не взглянули на него. Такая неосторожность показалась Демпси странной, как всякая демонстрация лесбийских утех, которые обычно не приветствовались в бандитских районах. Но может статься, подумал Демпси, он просто отстал от жизни?
На перекрестке он увидел по левую руку ярко освещенный участок улицы кварталом дальше. Люди толпились на тротуарах, несмотря на холод. На самом деле, было даже не очень холодно. Свежо, но в воздухе чувствовалось тепло, как ранней осенью. Когда Демпси двинулся к огням, он заметил огромную тень, медленно скользящую по желтому фасаду здания, словно черный луч прожектора. Он остановился. Тень в точности повторяла татуировку Марины. Извилистые линии пульсировали вместе с расплющенным черным овалом, который заворачивал за угол, слабо подрагивая, слегка меняя очертания бесцельной зыбкой клеточной жизни. Как мушка, решил Демпси. Он вытащил пистолет, зажал его в опущенной руке и спросил себя, почему он не испытывает страха. Черное солнце поднялось чуть выше по стене, частично заползло на крышу – и Демпси представилась огромная ящерица, со свешенным вниз хвостом. Он обвел взглядом толпу в поисках Пинеро.
– Эй! – сказал он, надеясь, что его услышат. – Помогите мне немного, ладно? Вы обещали.
Продемонстрировав неожиданную резвость, черное солнце соскользнуло с крыши и замерло точно посередине фасада. Овал казался темнее, чем прежде, и заслонял примерно треть окон.
– Вот теперь порядок, – сказал Демпси. Переходя через улицу, он почувствовал какое-то движение у себя внутри – плавное, непроизвольное, словно организм естественным образом приспосабливался к смене давления или воздействию некой силы; и взглянув наверх, он увидел, что небо исчерчено полосами огня. Демпси вспомнил странную местность, в которой он побывал во время рейва: грязно-желтые монолиты зданий, окружающие черный провал глаза, и кометы, стремительно пролетающие в небе. На сей раз он не особо встревожился, понял, что находится недалеко от цели; на самом деле, это место начинало ему нравиться: напоминало курортный район.
Улица наполнилась людьми. Проститутками, подростками, школьницами-латинос, выставляющими напоказ свои молоденькие груди, худыми парнями с тонкими усиками. Однако все они производили непривычное впечатление. Здесь начисто не было болезненной тоски, обычно излучаемой подобными сборищами. Зато чувствовалась энергия, необъяснимая здоровая атмосфера жизненной силы. О ней ясно свидетельствовала доброжелательность, с какой люди улыбались, отступали в сторону, давая пройти другим. Проститутки, консервативно одетые в джинсы и топы, не приставали к мужчинам, а ненавязчиво заигрывали с ними, словно школьницы, ожидающие автобуса на остановке. Ребятишки гонялись друг за другом в толпе, играя, а не выясняя отношения друг с другом. Продавцы вели себя пристойно. Молодые люди курили, шутливо подталкивали приятелей, провожая взглядом проходящих девушек, но Демпси не видел никакого обмена денег на товар, товара на деньги, никаких целлофановых пакетиков, никаких хулиганов. Несмотря на гремевшие из окон домов ритмы, несмотря на афишку Шакиры в витрине музыкального магазина, несмотря на современную рекламу и одежду, здесь стояло другое время: пятидесятые годы. Время неблагополучное, но еще не отягощенное ни Вьетнамом, ни Кубой, ни Панамой и прочими кармическими бедами нации. Демпси перестал глазеть по сторонам, напомнив себе, что должен заняться делом. Он внимательно рассмотрел здание, посреди фасада которого замерло черное солнце. Надо обойти квартал кругом, сказал он себе. Проверить пути к отступлению. Это была мера предосторожности, а Сара Пичардо советовала соблюдать осторожность. Но возможно, в данном случае требуется известная доля отваги. Отваги взвешенной. Преступное действие ради предотвращения преступления. Последовать примеру Пинеро. Спуститься по пожарной лестнице с затененной стороны здания и ворваться в квартиру на третьем или четвертом этаже. Там живут какие-нибудь беспомощные люди. Женщина с ребенком, чета стариков. Задать несколько вопросов. Пинеро жил ради таких моментов.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
