я, едва не сказав это вслух.
– Ты не перестаёшь меня поражать, Лиз. Так быстро найти общий язык со своим демоническим альтер-эго, невероятно трудно.
– Всё-то ты знаешь, Айден.
– Я ведь читаю твои мысли, Лиз, нравится тебе это или нет. Работа у меня такая – знать всё и обо всех.
– Ха-х, надеюсь, некоторые из моих внутренних монологов и желаний останутся между нами.
– Спасибо за доверие, Лиз. – Улыбнулся Айден. – Если бы я трепался обо всём что знаю, едва ли прожил бы так долго. Знания смертоносная сила и прежде всего для того, кто этими знаниями обладает.
– Ты поэтому ничего не рассказал об Элле Хант?
– Да. Эта тема табу, и Евангелина меня прикончит, если расскажу о ней.
– Но…
– Давай не сейчас, Лиз. Мы обязательно о ней поговорим, но в более подходящий момент.
Я осеклась и поняла, что мы сейчас не на прогулке в парке, чтобы задавать такие вопросы. Мёртвый город не самое лучшее место для подобных разговоров. Разумеется, хотелось много узнать о матери, о природе происхождения Эйшет, о том, как дела у ребят в Эгиде. Но всё это сейчас не важно. Наша главная задача выбраться отсюда живыми, попутно отыскать игральную комнату Мя. О ней тоже стоит разузнать подробнее, но чем больше я погружаюсь в этот мир, тем сильнее кружится голова. Поэтому я понемногу приучаю своё восприятие фокусироваться на конкретной задаче, которая требует немедленного решения здесь и сейчас.
Продираясь сквозь узкие мрачные улочки, мы оба старались вести себя как можно тише и не останавливаться. Всё-таки когда рядом кто-то из Эгиды, само по себе становится спокойнее, но расслабляться я не имею право.
– И так, каков наш план? – мысленно обратилась я к Айдену.
– Просто следуй за мной.
– Хорошо. Любишь ты водить за собой вслепую.
Поначалу всё шло неплохо, я чувствовала себя в относительной безопасности. Однако, через пару кварталов страх, бродивший где-то неподалёку, потихоньку начал заполнять грудную клетку. Но совсем не тот, который сковывал меня когда-то. Нынешний напоминал мне пойманного и прирученного дикого зверя, готового перегрызть горло любому, кто посягнёт на его хозяйку. Постепенно смешиваясь с адреналином где-то в районе солнечного сплетения в некую вязку субстанцию, эта дикая эмоция под ударами сердца заполнила всё тело. Заставляя забыть о холоде и нерешительности!
Периодически тяжёлые густые облака, нависшие над городом, закрывали свет кровавой луны, от чего становилось по-настоящему жутко в кромешной темноте. Всюду валялись трупы, что гонялись за мной в прошлом сне, однако сейчас они «спали». Вороньё то и дело кружило над крышами домов, каркая во всё горло. Жуткая вонь, доводила до рвотных позывов, и я пару раз чуть не проблевалась. Ветер скрипел в старых оконных и дверных петлях. Всюду выбитые стёкла. Облупившиеся фасады домов. А вдалеке виднелись руины от сражения Айдена и Ворона…
Никогда не забуду этого адского зрелища. Страшно подумать, чтобы произошло, сцепись они друг с другом в реальной жизни. Сколько бы людей погибло? Но это ведь только цветочки. А если бы в битву вступили профессора? Чтобы случилось тогда???
Но все эти размышления, не больше чем лирика. Куда больше пугал тот факт, что от места нашего появления нас неустанно кто-то преследовал. Это создание держалось на расстоянии и передвигалось преимущественно по крышам зданий. Если бы не огромные размеры, едва ли бы я ощутила его присутствие. Оно всё время пряталось, а движения были слишком рваными, чтобы отследить каждое. Как белка резко перескакивает с ветки на ветку, так и оно перепрыгивало с одной крыши на другую, стараясь не показываться на глаза. Однако, Айдена никоим образом не беспокоил этот сталкер, хотя он тоже его заметил и жестом показал, что не стоит обращать внимания.
Продвигаясь дальше по городу, всё больше понимала - это Колдшедоу! Многие улицы и переулки казались знакомыми, а те, что я начала видеть после задания в Сент-Хелен, и вовсе были в точности такими же. А ещё механические статуи располагались всё в тех же местах, только в этот раз они выглядели немного иначе. Если в реальности это были просто отлитые из бронзы солдаты, то теперь можно было разглядеть внутри них мельчайшие детали механизмов, а также трубки с жидкостью сапфирового цвета, сделанные на манер человеческой кровеносной системы. Я не эксперт по технике, но как по мне эти ребята вполне себе могут двигаться если знать, как их запустить.
Непонятно только на чьей именно стороне будут воевать эти ребята, и кто их тут расставил. Мысль о том, что это изобретения Ворона я отмела практически сразу. Айден ни разу не говорил о том, что Бенджамин Нортон занимался изобретениями механизмов. Если бы это были воины Ворона, они бы работали от Печатей Искры. Но на них нет ни единой руны или символа составляющей Печати, равно как и следов Искры. Такое ощущение, будто бы они созданы без участия Искры, точно как Мик… Но кто способен создать нечто неодушевлённое?
– Не знаю, – как отрезал Айден предвидя что я собралась поинтересоваться у него.
– Ну и ладно, – фыркнула я, хотя подозреваю, что мистер Фокс опять что-то недоговаривает.
Не знаю сколько времени мы блуждали по закоулкам и подворотням, избегая ненужных встреч, прежде чем добрались до башни Астрономии. По крайней мере, в реальном городе она называлась именно так.
– Здесь… – мысленно обратился ко мне Айден. – Именно об этом говорил Уоллес в своих записках.
– Но ведь ты говорил, что не смог их расшифровать.
– Пока я не знаю точно, кто ещё помимо меня умеет читать мысли, я не могу делиться всеми своими знаниями. Понимаешь?
Чёрт, а я как-то даже не задумывалась об этом. Айден защитил свою голову от взлома, правда ценой стало то, что лечебная музыка Джейн на него не действует. Остальные «головы» не могут похвастаться такой же защитой.
– Понимаю, так что там говорится?
– По записям Уоллеса, именно он являлся архитектором города, который нынешние хозяева эксплуатировать в полной мере не в состоянии.
– Айден, я ведь правильно понимаю, что это жуткое место и есть Колдшедоу?
– Ты права, Лиз.
– Но почему…
– Уоллес проводил здесь раскопки в поисках древней силы, которая вышла из-под контроля и превратила Колдшедоу в… это.
– Что это за сила такая?
– Точно тебе не скажу, но Уоллес везде называл это «Безумием» и исходит оно из недр
