– Почему Теймуру?
– Я не спрашивала. Я никогда не спрашиваю.
– Разумно. Чем этот Теймур занимает… занимался?
– Я точно не знаю, только то, что он был иранцем, прошедшим подготовку в ООП как борец за свободу, – сказала она.
– В каком подразделении?
– Я не знаю. – За его спиной ей была видна спальня, но она старалась не смотреть на постель, не отрываясь взглядом от этого человека, который знал слишком много. Судя по вопросам, они могли быть агентами САВАМА, КГБ, ЦРУ, Эм-ай-6, Израиля, Иордании, Сирии, Ирака, даже экстремистских палестинских групп, не признававших Арафата своим лидером, – все они хотели бы заполучить содержимое сейфа американского посла.
– Когда возвращается француз, твой любовник?
– Я не знаю, – тут же ответила она, позволив своему удивлению стать заметным.
– Где он сейчас?
– На своей базе в Загросе. Она называется «Загрос-З».
– Где этот пилот Локарт?
– Я думаю, тоже в Загросе.
– Когда он сюда вернется?
– Вы хотите сказать – в эту квартиру? Я не думаю, что он сюда вообще когда-нибудь вернется.
– В Тегеран.
Ее взгляд переместился в спальню, как она ни сопротивлялась, и она увидела Теймура. Ее желудок взбунтовался, она рукой нащупала смывную трубу унитаза и согнулась над ним в сильнейшем приступе рвоты. Человек невозмутимо наблюдал за ней, довольный, что один из ее барьеров сломан. Он привык к тому, что тела сами по себе реагируют на ужас. Но и в этом случае его пистолет не опустился, и он внимательно следил за ней на случай какой-нибудь уловки.
Когда спазм прошел, она сполоснула рот водой, стараясь справиться с тошнотой, проклиная Теймура за то, что он оказался настолько глуп, чтобы отослать остальных. Это глупо! – хотелось закричать ей, глупо, когда тебя окружают враги и справа, и слева, и с центра, – разве я когда-нибудь стеснялась заниматься любовью, когда другие были тут же, лишь бы дверь была закрыта?
Она оперлась на ванну, глядя на орудие своей погибели.
– Сначала мы поедем во Французский клуб, – сказал он. – Ты заберешь остальные материалы и передашь их мне. Ясно?
– Да.
– С этого момента ты будешь работать на нас. Тайно. Ты будешь работать на нас. Договорились?
– У меня есть какой-то выбор?
– Да. Ты можешь умереть. По-плохому. – Губы человека стали еще уже, и глаза превратились в глаза рептилии. – После того как ты умрешь, ребенок по имени Яссар Бялик удостоится нашего внимания.
Кровь отхлынула от ее лица.
– А, хорошо! Значит, ты помнишь своего маленького сына, который живет в семье твоего дяди в Бейруте на улице Цветочников? – Человек в упор смотрел на нее, потом спросил: – Ну? Помнишь?
– Да, да, конечно, – произнесла она, едва в состоянии говорить. Невозможно, чтобы они знали про моего дорогого Яссара, даже мой муж не зна…
– Что случилось с отцом мальчика?
– Он… его убили… его… убили.
– Печально потерять молодого мужа всего через несколько месяцев после замужества, – процедил человек сквозь зубы. – Сколько тебе тогда было лет?
– Се… семнадцать.
– Память тебя не подводит. Хорошо. Итак, если ты решишь работать на нас, тебе, твоему сыну, твоему дяде и его семье ничего не грозит. Если ты не будешь подчиняться нам беспрекословно, или попробуешь предать нас, или совершишь самоубийство, мальчик Яссар перестанет быть мужчиной и перестанет видеть. Ясно?
Она беспомощно кивнула; ее лицо посерело.
– Если мы умрем, другие позаботятся о том, чтобы мы были отомщены. Не сомневайся в нас. Итак, каков твой выбор?
– Я буду служить вам, – и спасу своего сына и отомщу, но как, как?
– Хорошо. Ты клянешься глазами, яйцами и членом своего сына, что будешь служить нам?
– Да. По… пожалуйста, кому… кому я служу?
Оба мужчины улыбнулись.
– Никогда не спрашивай об этом снова и не пытайся выяснить. Мы скажем тебе, когда это будет необходимо, если это будет необходимо. Ясно?
– Да.
Человек с пистолетом отвинтил глушитель и убрал его вместе с пистолетом в карман.
– Мы хотим знать немедленно, когда вернется либо француз, либо Локарт – ты позаботишься о том, чтобы это выяснить, – а также сколько вертолетов у них здесь в Тегеране и где они размещаются. Ясно?
– Да. Пожалуйста, как мне связаться с вами?
– Тебе дадут номер телефона. – Глаза сузились еще больше. – Только для тебя. Ясно?
– Да.
– Где живет Армстронг? Роберт Армстронг?
– Я не знаю. – Внутри нее запульсировал сигнал тревоги. По слухам, Армстронг был специально обученным наемным убийцей на службе у Эм-ай-6.
– Кто такой Джордж Телбот?
– Талбот. Он чиновник в британском посольстве.
– Что за чиновник? Чем он занимается?
– Я не знаю, просто чиновник.
– Кто-нибудь из них двоих является твоим любовником?
– Нет. Они… они иногда бывают во Французском клубе. Знакомые.
– Ты станешь любовницей Армстронга. Ясно?
– Я… я постараюсь.
– У тебя две недели. Где жена Локарта?
– Я… я думаю, в доме Бакравана рядом с базаром.
– Выясни точно. И раздобудь ключ от входной двери. – Человек увидел, как дрогнули ее ресницы, забавляясь про себя. Если это идет вразрез с твоими принципами, подумал он, не страшно. Скоро ты будешь с огромной радостью жрать дерьмо, если мы пожелаем. – Надевай свою куртку, мы отправляемся немедленно.
Чувствуя дрожь в коленях, она прошла через спальню, направляясь к входной двери.
– Погоди! – Человек засунул рассыпанные на кровати вещи назад в ее сумку, потом, словно это только что пришло ему в голову, завернул то, что лежало на подушке, в одну из ее салфеток и положил ей в сумку. – Это напомнит тебе, что нужно подчиняться.
– Нет, пожалуйста. – Слезы хлынули у нее из глаз. – Я не могу… только не это.
Человек сунул сумку ей в руки.
– Тогда избавься от этого.
С несчастным лицом она проковыляла назад в ванную и выбросила сверток в унитаз; ее снова вырвало, сильнее, чем в первый раз.
– Живей!
Когда к ней вернулись силы, она подошла к нему.
– Когда остальные… когда они вернутся и обнаружат… если меня здесь не будет, они… они поймут, что… что я была с теми, кто… кто сделал все это, и…
– Разумеется. Ты считаешь нас дураками? Ты думаешь, мы здесь одни? Как только они вернутся, все вчетвером, они умрут, а квартира будет сожжена.
Квартира Мак-Айвера. 16.20. Росс сказал:
– Я не помню, мистер Гаваллан, я вообще мало что помню после того, как оставил Азадэ на холме и проник на базу, более-менее до самого прибытия сюда. – Он был в одной из форменных рубашек Петтикина, в черных брюках и черном свитере, в черных ботинках, выглядел аккуратно и был гладко выбрит, но лицо его говорило о крайней степени измождения. – Но до того все происходило так… так, как я вам рассказывал.
