– Перекройте дорогу по обе стороны от поворота с шоссе парой старых, тяжело груженных фермерских грузовиков… дрова или ящики с рыбой… дорога там узкая, извилистая, вся в рытвинах, и машин там всегда много, поэтому устроить засаду не должно составить большого труда. Только… только будьте осторожны, там всегда есть машины с людьми из Туде, которые его прикрывают и следят, чтобы другие машины его не беспокоили, он человек мудрый и бесстрашный… в лацкан пиджака у него вшита капсула с ядом.
– С какой стороны?
– Не знаю… я не знаю. Его вертолет приземлится незадолго до заката. Поворот вы не пропустите, он единственный…
Абдолла-хан вздохнул, погруженный в свои мысли. Много раз тот же самый вертолет подбирал его, чтобы доставить на дачу в Тбилиси. Много раз он хорошо там гостил: обильное угощение, женщины молодые и уступчивые, с сочными губами и стремящиеся услужить – потом, если ему везло, Вертинская, эта дикая кошка из преисподней, для дальнейшего развлечения.
Он увидел, что Ахмед наблюдает за ним.
– Надеюсь, Петр избежит ловушки. Да, было бы хорошо, если бы он… взял ее себе. – На него накатила усталость. – Теперь я посплю. Пришли охранника назад и, после того как я поем сегодня вечером, собери здесь мою «преданную» семью, и мы поступим так, как ты предложил. – Он цинично улыбнулся. – Это мудро – не питать никаких иллюзий.
– Да, ваше высочество. – Ахмед поднялся на ноги.
Хан позавидовал его гибкому и мощному телу.
– Погоди, было ведь… было кое-что еще. – Хан на минуту задумался, процесс оказался странно утомительным. – Ах да, где Рыжеволосый С Ножом?
– С Чимтаргой, возле границы на севере, ваше высочество. Чимтарга сказал, что они, возможно, будут отсутствовать несколько дней. Они улетели ночью во вторник.
– Вторник? А какой сегодня день?
– Суббота, ваше высочество, – ответил Ахмед, скрыв свою озабоченность.
– Ах да, суббота. – Новая волна усталости. Его лицо вдруг показалось ему чужим, он хотел было поднять руку, чтобы потереть его, но обнаружил, что это усилие для него слишком велико. – Ахмед, выясни, где он. Если что-то случится… если у меня будет еще один приступ и я… в общем, проследи, чтобы… чтобы меня немедленно доставили в Тегеран, в Международную больницу. Немедленно! Ты понял?
– Да, ваше высочество.
– Узнай, где он и… и следующие несколько дней держи его рядом… что бы ни говорил Чимтарга. Держи Человека С Ножом под рукой.
– Да, ваше высочество.
Когда охранник вернулся в комнату, хан закрыл глаза и почувствовал, что проваливается в бездонные глубины.
– Нет божества, кроме Аллаха… – пробормотал он, сильно напуганный.
Недалеко от северной границы, к востоку от Джульфы. 18.05. До заката оставалось немного времени, и 212-й Эрикки стоял под грубым, наспех возведенным навесом, на крыше которого уже лежало снега на полторы ладони после вчерашней метели, и Эрикки знал, что, если его вертолет простоит на морозе достаточно долго, он его потеряет.
– Вы не можете дать мне одеял, или соломы, или чего-нибудь, чтобы согревать машину? – спросил он у шейха Баязида, едва они вернулись назад с телом старой женщины, их предводительницы, два дня назад. – Вертолету нужно тепло.
– У нас этого и для живых-то не хватает.
– Если вертолет замерзнет, он не сможет летать, – сказал Эрикки, опасаясь, что шейх не позволит ему тут же улететь в Тебриз, до которого было едва шестьдесят миль, – он смертельно тревожился за Азадэ и спрашивал себя, что сталось с Россом и Гуэнгом. – Если он не сможет летать, как мы выберемся из этих гор?
Шейх с неохотой отдал приказание своим людям построить навес и дал ему несколько козьих и овечьих шкур, которые Эрикки использовал в тех местах, где, как он думал, они принесут наибольшую пользу. Вчера после рассвета он попытался улететь. Он пришел в полнее смятение, когда Баязид сообщил ему, что собирается отдать его и его 212-й за выкуп.
– Вы можете вести себя терпеливо, капитан, и свободно передвигаться по деревне в сопровождении спокойного охранника, заниматься своим вертолетом, – сердито объяснил ему Баязид, – или вы можете быть нетерпеливым и злым, и тогда вас свяжут и посадят на веревку, как дикого зверя. Мне не нужны проблемы, капитан, я не хочу их и не хочу никаких споров. Мы обратились за выкупом к Абдолле-хану.
– Но я же говорил вам, что он ненавидит меня. Он не станет помогать мне и платить вы…
– Если он откажется, мы обратимся куда-нибудь еще. К вашей компании в Тегеране или к вашему правительству. Может быть, к тем советским, которые вас наняли. Тем временем вы будете находиться здесь как гость, есть, что едим мы, спать, как спим мы, имея во всем равную долю. Или связанным, на привязи и голодным. В любом случае вы останетесь здесь, пока не будет заплачен выкуп.
– Но на это могут уйти месяцы, и…
– Иншаллах!
Весь день вчера и половину ночи Эрикки провел, пытаясь придумать, как ему выбраться из этой западни. У него забрали гранату, но оставили ему нож. Однако его стража была бдительной и все время находилась рядом. По такому глубокому снегу ему, в его летных ботинках и без зимней одежды, было бы почти невозможно спуститься в долину внизу, да и в этом случае он оказался бы на враждебной территории. До Тебриза было всего тридцать минут лета на 212-м, но пешком…
– Сегодня опять выпадет снег, капитан.
Эрикки оглянулся. Баязид стоял в шаге от него, а он и не услышал, как тот приблизился.
– Да, и еще пара дней на таком морозе, и моя птичка, мой вертолет, уже не взлетит: аккумулятор разрядится, и большая часть приборов выйдут из строя. Я должен завести его, чтобы зарядить аккумулятор и прогреть оборудование, должен. Кто будет платить за сломанный 212-й в этих горах?
Баязид задумался на мгновение.
– Как долго должны будут работать двигатели?
– Десять минут в день, и это абсолютный минимум.
– Хорошо. Вы можете делать это каждый день сразу после наступления полной темноты, но сначала будете спрашивать у меня. Мы поможем вам выкатить вашу птичку… кстати, почему «птичка», почему не «орел», почему женский род, а не мужской или средний?
Эрикки нахмурился.
– Не знаю. В английском языке все корабли относятся к женскому роду, это тоже корабль, только воздушный. – Он пожал плечами.
– Очень хорошо. Мы поможем вам выкатить ее из-под навеса, и вы сможете ее завести, и, пока двигатели работают, в полутора метрах от вас будет пять стволов, чтобы вы не испытывали искушения.
Эрикки рассмеялся:
– Тогда я не буду испытывать искушения.
– Хорошо. – Баязид улыбнулся. Он был красивым мужчиной, хотя зубы у него были совсем гнилые.
– Когда вы пошлете известие хану?
