О, ты все такой же красивый, как персик, покрытый вкусными взбитыми сливками, не так ли? — Она проводит рукой по его лицу.
— Так приятно снова вас видеть. — Улыбается Хаггерти. — А где папа? — Хаггерти не изменяет своему характеру.
Папа?
— Паркует машину. Ты же знаешь, как он относится к своему чертову «Бентли»?
— Как и все мы. — Хаггерти широко улыбается. У меня даже есть папа.
Через две секунды пожилой мужчина без единой пряди волос на большой лысой голове входит в дверь «Вдруг невесты». Он направляется прямиком ко мне. Я перевожу взгляд с него на Хаггерти, обратно на него, затем снова на Хаггерти. Хаггерти игриво подмигивает мне.
— Моя маленькая принцесса. Моя дорогая доченька, — говорит лысый мужчина.
— Папочка, — нерешительно отвечаю я. Внутри у меня урчит.
— Все еще не могу поверить, что создал такого идеального человека, как ты. — Он обнимает меня за плечи и прижимает мою голову к своей шее. — Миранда, ты в порядке? — шепчет он только для моих ушей.
Он знает мое настоящее имя. Он использовал мое настоящее имя. Слезы наворачиваются мне на глаза.
— Да, папочка, — плачу я. Я понятия не имею, кто этот мужчина, но он знает, кто я, и он обнимает меня таким заботливым образом.
Спокойствие сменяет бурление в моем животе.
— Всем здравствуйте. — К нам подходит дама с неуверенной походкой.
Я тоже ее родственница? Это давно потерянная тетя?
Ненастоящий папа двигается, пока не обхватывает меня за талию одной рукой.
— Я Петуния. Я собираюсь помочь вам сегодня. Извините, что так долго не могла прийти, я как раз заканчивала с другим клиентом.
Петуния работает в магазине. Но знает ли она, что происходит? Кто мы на самом деле? Почему мы здесь?
Мама Гровер скрещивает руки на груди, постукивая неоново-розовыми ногтями по рукаву:
— Ваш клиент уже ушел?
Это означало бы, что Петуния не в курсе событий, потому что мамино лицо такое же напряженное, каким только что был ее голос.
— Да, она только что вышла. Я вся ваша.
— Отлично, — радостно отвечает мама Гровер.
— Чем я могу быть полезна? — улыбка Петунии такая же яркая, как и ее отбеленные зубы.
— О, нет, спасибо, помощь нам не нужна. — Мама поднимает руку в предостерегающем жесте. — Я сама справлюсь с платьем. Видите ли, я швея по профессии… — мама замолкает. — Но что мне понадобится, так это булавки. У вас есть что-нибудь в примерочных? — Ее глаза на мгновение сужаются, прежде чем она взмахивает ресницами и широко улыбается.
— Да, есть. Пожалуйста, не стесняйтесь. Я готова помочь вам в любое удобное для вас время.
— Отлично. — Мама подносит руку к губам и поворачивает голову к Петунии, как будто собирается поделиться секретом. — Моя дочь очень застенчивая, очень скрытная. Я ничего не имею против вас…
— Ох, я понимаю. Как вам будет удобнее. — Петуния кивает.
— Что ж, давайте сделаем это. Не могу дождаться, когда увижу мою маленькую краснеющую невесту в роскошном наряде.
Фальшивый папа отпускает меня и подталкивает на шаг вперед. Лучше бы он этого не делал, потому что в его присутствии я чувствовала себя в полной безопасности. Он детектив, я могу сказать, что это так, и он будет тем детективом, который доставит меня домой. Я просто знаю это.
Моя ненастоящая мать, которая, как я предполагаю, тоже работает полицейским под прикрытием, ведет меня вглубь магазина.
Мы поворачиваем налево. Она открывает дверь. Кашляет, возможно, намеренно, и мы продолжаем идти, пока не оказываемся в гримерной, перед зеркалом в полный рост. Она осторожно закрывает за нами дверь.
Широкая улыбка на ее лице сменяется полуулыбкой. Она протягивает мне мобильный телефон. Я беру его из ее рук и, не колеблясь, обращаю внимание на слова, которые заполняют экран.
Я детектив Рина Эллис. Я из полиции Нового Южного Уэльса…
— Что думаешь о таких букетах? Я знаю, что это всего лишь мои снимки, но ты умная девушка и знаешь, что тебе понравится, — говорит она. — Великолепная подборка, не так ли?
Следует долгая пауза. Она наклоняет голову к телефону.
Мне нужно отвечать?
Ответь, Миранда.
— Да, они хороши, — нерешительно отвечаю я. Думаю, именно такой реакции от меня и ожидали. Я не знаю, потому что никогда раньше не читала книгу «Как выжить в операции под прикрытием для чайников».
— Не торопись. Посмотри еще раз на все варианты.
Здесь нет фотографий цветов, которые можно было бы рассмотреть, но есть еще слова. Я продолжаю читать.
Делай все, о чем мы тебя просим. Не сбегай. Если ты это сделаешь, мы не сможем тебя защитить. Мы здесь, чтобы помочь. Ты должна доверять нам. У нас есть план.
Я встречаюсь с ней взглядом в отражении зеркала.
Она кивает в ответ.
Ох, спасибо тебе, Боженька.
Рина осторожно забирает телефон у меня из рук:
— Я скоро вернусь. — Она уходит, не сказав больше ни слова, закрывая за собой дверь.
Я поворачиваюсь и смотрю на дверь, затем жду ее возвращения.
Прибыла спасательная кавалерия. Я отправляюсь домой. Сколько времени это займет? Часы? День? Дни?
Когда Рина возвращается в комнату, она закрывает дверь и раскладывает по полу множество непрозрачных пакетов, прежде чем развесить каждый из них на вешалке, прикрепленной к стене.
— Дай мне минутку, и я достану первое платье, которое ты примеришь.
— Хорошо.
— Думаю, будет здорово начать с вот этого. — Рина протягивает мне огромное белоснежное свадебное платье. Мои руки дрожат, когда я вижу, как тяжелый материал ложится на них.
— Думаю, что фасон принцессы — то, что нужно большинству девушек для первой свадьбы.
— Хорошо.
— Что думаешь?
По моей щеке стекает слеза. Я вообще не обращаю внимания на платье. Вместо этого я выдавливаю из себя:
— Оно идеально. Все так идеально.
Рина коротко обнимает меня, это успокаивает, а потом отворачивается, пока я раздеваюсь до трусиков и лифчика.
Я фыркаю, натягивая материал на ноги. Придерживаю платье за талию, а затем поворачиваюсь к зеркалу.
— Надела, — говорю я.
— Я застегну молнию.
— Хорошо.
— Сидит идеально.
Оно действительно сидит на мне как влитое. Однако я не могу не думать о том, как сильно похожа на одну из тех старомодных кукол, которых вязала моя бабушка. Я бы не надела такое, если бы выходила замуж, но на самом деле я не собираюсь выходить замуж, так что мне все равно, во что они меня оденут, главное, чтобы они вытащили меня отсюда к чертовой матери и вернули в безопасное место.
В тот момент, когда я, неуклюже покачиваясь, выхожу из комнаты, из-за платья мне трудно разглядеть что-либо под ногами,
