Правительства ФРГ ее настоящее имя и место пребывания в ГДР должны оставаться втайне.
Для Ханны это пытка. Оказавшись дома, она и дальше должна конспирироваться и прятаться. По истечении нескольких недель мы отменяем распоряжение. Она живет снова под настоящим именем.
Побег Штиллера и его последствия
Главный отдел II (контрразведка Министерства госбезопасности) в 1978 году наблюдает за Хельгой Михновски из тюрингского Оберхофа. Официантка из гостиницы «Панорама» подозревается в шпионаже в пользу БНД и контакте с сотрудником Главного управления разведки — очевидно, что БНД делает ставку не на Ромео, а на Джульетт. Не поставив нас в известность, главный отдел II сам занимается этим делом. Незадолго до того, как решится вопрос об аресте женщины, в панику впадет Вернер Штиллер, физик по образованию и сотрудник сектора науки и техники Главка.
Хельга Михновски — его любовница. Через нее он вышел на контакт со службой разведки ФРГ. Это было непросто, потому что, когда его подруга сообщила контактерам из БНД о готовности Штиллера к побегу, они не совсем поверили в это. Возымели действие их неудачи в вербовке перебежчиков. Пуллах требует доказательств того, что человек действительно является сотрудником разведки. Переданные сведения убедительны, оба должны быть переправлены через Варшаву. Но первая попытка предпринята так по-дилетантски, что оба снова вынуждены вернуться домой Штил лера охватывает страх, он берет инициативу в свои руки. 18 января 1978 года он в конце рабочего дня вскрывает металлический шкаф, стоящий в приемной начальника отдела. Там лежит спецпропуск, который ему нужен, чтобы пройти через пограничный контроль на вокзале «Фридрихштрассе».
БНД распространяет информацию о том, что Штиллер, якобы, уже длительное время является его активным агентом. Это чистая выдумка и целенаправленная дезинформация. Действия разведслужбы ФРГ после перехода Штиллера осуществляются так медленно, что мы успеваем предупредить выданных им разведчиков и переправить их в ГДР.
Предательство Штиллера — тяжелый удар по Главному управлению. Арестованы университетский профессор в Западной Германии и физик-атомщик во Франции. 14 сотрудников мы смогли предупредить. Они прибывают в ГДР, среди них физик, доктор Ханс Коппе из фирмы «Электрозаводы Гамбурга» и химик, доктор Ханс Петрас, доверенное лицо филиала заводов красок «Хехст» в Голландии.
Бесспорно, операция приносит большой вред нашим оперативным возможностям, прежде всего в области ядерной физики. Даже при том, что Штиллер не знает разведчиков других оперативных линий, его побег влияет и на их работу. Даже тот факт, что в наших рядах находился предатель, вносит смятение в души сотрудников и агентов.
В.Штиллер
Это чувство обостряется из-за реакции министра Мильке и руководящих сотрудников контрразведки. Особенно подогревает недоверие к разведке 1‐й замминистра Бруно Беатер. Он видит подтверждение своим давно сложившимся предубеждениям о политической неблагонадежности сотрудников разведки и о профессионализме в вопросах контрразведки.
При этом все не так просто. В отделах слишком мало сейфов. Всюду, даже в приемных начальников, стоят совершенно обычные металлические шкафы. Каждый, кто хочет, может открыть их отверткой. У нас в распоряжении нет ни соответствующей техники, ни необходимых денег, чтобы обезопасить помещения и инвентарь от проникновений, как это было со Штиллером. Конечно, секретным материалам и спецпропускам не место в металлическом шкафу секретаря. Это грубое нарушение со стороны ответственных за них, но это не является доказательством неблагонадежности всего Главного управления разведки.
Выводы отражают отрыв от реальности. Усиление политического влияния на сотрудников, улучшение воспитательной работы и служебный инструктаж, усиление взаимного контроля личных контактов должны в будущем навсегда исключить предательство. Это бред. Можно сократить риск путем таких мер, но гарантировать ничего нельзя. Это мы, разведчики, знаем лучше. Люди — не роботы, они страдают, у них есть мечты и страхи, они одолевают жизнь или она их, они обуздывают кризисы или нет. Они меняют свои взгляды и самих себя. Заглянуть в душу каждого тяжело.
Конечно, после такого поражения мы делаем выводы, чтобы свести ущерб до минимума и быть в состоянии отразить действия противника, которые, несомненно, последуют. Но министр Мильке и его 1‐й заместитель Беатер не являются людьми с дифференцированным подходом, оба реагируют нервозно и одновременно истерически. Недолго думая, они ранжируют все Главное управление как риск безопасности. Так с нами и обходятся. Главный отдел II, ответственный за контрразведку, усиливают отделом, который отвечает за внутреннюю безопасность министерства, а главный отдел кадров и обучения обзаводится дисциплинарным подразделением. Это подходит. Начальник главного отдела кадров и обучения Гюнтер Меллер до этого был руководящим офицером контрразведки главного отдела II. Там за внутреннюю безопасность теперь отвечает Эдгар Браун.
Позже своим поведением он подтверждает мой тезис, что люди в конфликтных ситуациях могут быстро менять свои взгляды и сами меняться. Браун становится при ликвидации Министерства госбезопасности, в частности, Управления по национальной безопасности, одним из самых усердных доносчиков ведомства по охране конституции, собеседником Эккарта Вертебаха, всегда готовым к выдаче сведений. Он вхож в кабинет президента ведомства Герхарда Бедена. Во время одного из таких визитов в Кельн его внезапно увидел наш еще действующий разведчик Клаус Курон. Стремление Брауна без сучка и задоринки попасть в ведомство по охране конституции явно напрасно, но он и дальше пользуется внешней благосклонностью.
Роковыми выглядят драконовские действия контрразведки по отношению к разведчикам, которых мы возвратили. Ушедшие от захвата противником, они вдруг превратились в оперативные дела контрразведки Министерств госбезопасности. Это особо затронуло тех сотрудников, которых мы завербовали из числа жителей Западной Германии и которым было достаточно трудно приспособиться к условиям в ГДР. Райнер Фюлле, годами работавший на нас в ядерном центре в Карлсруэ, возвратился в Западную Германию. Он с покорностью смирился даже с 4 годами лишения свободы.
Прямых последствий в работе своего подразделения я не замечаю, оно остается стабильным в плане политики и разведки, штатные сотрудники и агенты не позволяют себе закомплексоваться. Действуют тесные человеческие отношения, доверие, возникшее между нами, и взаимное уважение. Конечно, мы хотим знать, по какому пути идет Штиллер, где он остановился, каковы его планы, как БНД хочет использовать полученные сведения. Мы должны отбить вытекающие из этого атаки, направить запланированные ими действия в никуда. Имелось немало попыток Федеральной разведывательной службы ФРГ использовать выданные Штиллером сведения для того, чтобы вступить в контакт с сотрудниками Главного управления,
