Читаем без скачивания Тринадцатый апостол - Ричард и Рейчел Хеллер

Но разумеется, при всем при том эти поразительные творения отнюдь не казались «посредственными поделками тех, кто туп, дряхл и хвор», как о них отзывался Элиас в одном из расшифрованных текстов старинного документа. Каждый из гобеленов по своей четкости и выразительности являл собой своего рода шедевр ткаческого искусства, однако проглядывало в них и нечто странное, словно все они были сработаны одной и той же рукой.

«Что там писал брат Элиас? Аббат сам делал рисунки ко всем гобеленам, кроме одного, который Элиасу разрешили замыслить и соткать самому. Прекрасно, значит, гобелен Элиаса должен быть особенным, то есть отличным от всех остальных».

Он взглянул на часы. Время истекало. Обратный путь кто-то, казалось, удлинил чуть ли не вдвое. Он перешел на рысь, он опаздывал. Если мать-командирша вернется и не обнаружит его там, где он предположительно должен бы отдыхать, то вряд ли ему удастся найти этому подходящее объяснение. Прибавив ходу, Гил с облегчением убедился, что на месте еще никого не видать. Он едва успел снова усесться, как группа выкатилась из сада. Гил попытался успокоить дыхание и повернулся, чтобы экскурсоводша могла видеть его покрытое потом лицо.

Сабби наклонилась и рукавом своего свитера обмахнула его лоб.

— Ты весь мокрый и бледный. Как ты себя чувствуешь? спросила она.

Желтая шерсть источала легкий запах ванили, он лежал, распластавшись на холодном камне, а прекрасная леди отирала ему пот со лба.

— Что ты нашел? — прошептала прекрасная леди, в то время как мать-командирша повелела им не задерживать всех остальных.

— Груду хлама, — прошептал он в ответ.

Они поспешили присоединиться к другим экскурсантам.

Массивные каменные колонны уходили вверх, в полумглу, но, хотя по большей части окна в часовне выглядели такими же грязными, как и в хранилище гобеленов, здесь было и светлей, и теплей. В дальнем углу тускло поблескивали трубы органа, рядом на огромном каменном постаменте располагался простой алтарь. Небольшая деревянная скамеечка выглядывала из-под клавиатуры органа, словно приглашая какую-нибудь праведную душу вдохнуть в древний инструмент жизнь.

У Гила болело все тело. Он никогда так раньше не уставал. Он сел и откинул голову на подголовник церковной скамьи.

Голос экскурсоводши доносился до него словно издалека. Сабби, сидевшая рядом с ним, деловито конспектировала ее драгоценные изречения.

— И разумеется, наша часовня, самая ожидаемая часть экскурсии, — продолжила леди-гид. — Вы, возможно, слышали о ее целительной силе, но мы сурово пресекаем подобные толки. Все это не от Господа, и вам не следует ждать от сегодняшнего визита сюда каких-либо чудес. Правда, некоторые посетители утверждают, что на них здесь снисходит умиротворение.

Другие чувствуют прилив сил, третьим начинает казаться, что их вера словно бы обновляется, добавила леди-гид. Кое-кто думает, что эта позитивно направленная энергия исходит от какого-то древнего предмета, который где-то тут спрятан. Но большинство друзей монастыря не склонны искать что-то конкретное за тем, что наполняет плоть силой и исцеляет душевные раны.

Закончив эту, очевидно, неоднократно повторяемую тираду, мать-командирша гордо выпрямилась с видом уверенного в себе человека, который всегда говорит только то, что доподлинно ему известно, и потому не страшится за свои слова. Следующее ее заявление было воистину задушевно-щемящим:

— Ученым, возможно, мои слова не пришлись бы по вкусу, но здесь, в часовне, многие и впрямь ощущают душевный подъем. Люди усматривают в этом намек на присутствие чего-то божественного. Я скажу вам, что это за присутствие. Его источник — добро, защищенность, любовь.

«Заснуть бы. Ну просто прикрыть глаза. Всего на миг, на минутку…»

Сабби пихнула его локтем. Экскурсоводша вела группу к выходу. Сколько-то минут пребывания в лучах разлитой вокруг благости, видимо, подошли к концу. Он послушно встал и двинулся за остальными.

Под монастырскими стенами их маленькая группа быстро рассыпалась.

— Итак, сплошное оздоровление, — сказал Гил. — Я ничего такого почему-то не ощутил.

— Может, мы просто не верим, — ответила, пожав плечами, Сабби. — А так приятно было бы обрести эту веру, — задумчиво присовокупила она.

— Я предпочитаю реальность, — заметил Гил.

— Да, кстати о реальности, нам с тобой надо бы…

— Я знаю, где гобелен, — перебил ее Гил.

— Где? — взволновалась она.

— Там, в кладовой с остальными коврами.

— И как он выглядит? — спросила Сабби.

— Не знаю. Там их около полусотни, — ответил Гил.

Она ущипнула его. Больно, за мягкое предплечье.

— Это совсем не смешно.

— Эй! Не делай так больше! — взвыл он.

— Тогда перестань так шутить, — фыркнула Сабби. — А теперь отвечай, как ты определишь, какой ковер наш?

— Людям следует доверять, — ответил он, потирая больное место.

В сумерках они вернулись в город. По каменистой, но немощеной кратчайшей дороге через поля. Оба хранили молчание. Оба старались запомнить путь, которым придется воспользоваться, возвращаясь к монастырю. Тонкий серпик луны не отбрасывал света.

ГЛАВА 29

Поздний вечер того же дня

Уэймутский отель «Харбор»

У него был один ответ, но он не производил впечатления. Каждый повтор ее только злил.

Все началось, когда Сабби спросила Гила, как он собирается узнать среди полусотни ковров, которые он видел во время экскурсии, гобелен работы Элиаса.

Мы ведь не можем просто вломиться в монастырь в надежде, что нам повезет, — кипятилась она. — У тебя должен быть какой-то план!

— Мне просто нужно расслабиться и пустить все на самотек, — отвечал он раз за разом.

Этот прием работал всегда, в любых случаях. Был ли он увлечен преследованием компьютерного наркодилера, отмывающего свои деньги, или же пытался засечь растлителя детей, все шло нормально, если только Гил не задумывался над проблемой. Раздумья тут же заводили в тупик. Что вынуждало его освобождать свою голову от любых мыслей и опять полагаться на одно лишь чутье.

— Ты должен предложить что-нибудь более путное, — возражала Сабби. — Насколько я понимаю, это наш единственный шанс отыскать гобелен.

Как только мы окажемся в монастыре, я буду знать, что мне делать, — повторял с твердостью Гил. Хотелось бы ему и в душе иметь хотя бы половину этой уверенности.

Ее паника стала его доставать. Сабби жутко боялась, что гобелена Элиаса может не оказаться в монастыре или что его вообще уже не существует, но не могла признаться в этом ни себе, ни Гилу. Она также боялась, что им не хватит времени. И конечно же, была права. Однако то, что она пыталась за это пригвоздить Гила к стенке, никак не помогало делу.

Наконец Гил решил, что с него достаточно.

— Послушай, сегодня ночью я иду в монастырь, — отрубил он. — В надежде на то, что сумею разобраться, какой из ковров нам нужен. А также на то, что он укажет путь к свитку. Мне все равно, пойдешь ты со мной или нет. Делай что хочешь.

Он надеялся, что этот блеф сработает. Он не собирался идти один.

Неизвестно, обратила ли Сабби внимание на его ультиматум, но она тут же занялась обследованием инструментов, какие они собирались взять с собой. Рюкзак, фонарики, запасные батарейки, одеяло, два швейцарских армейских ножа, молоток, деревянный клин, моток пластыря, рулетка. И еще несколько странных штуковин, о которых Гил вообще не имел представления. Но Сабби сказала, что они могут им понадобиться, поэтому он покорно кивнул. Казалось, ее настроение резко улучшилось от всей этой возни.

«В конце концов, что значат какие-то дополнительные десять фунтов, когда ты уже тащишь полсотни?»

Пикник с сэндвичами, устроенный на кровати, был посвящен обсуждению сложностей предстоящей ночной вылазки. Все мысли Гила приятно скоротать вечерок быстро испарились. Сабби была сама деловитость.

Первая проблема — массивные входные двери, заявила она. Вся надежда на то, что они сумеют отжать фомкой боковую дверцу, которую Сабби приметила во время экскурсии. Пробравшись внутрь, они вынуждены будут озаботиться светомаскировкой. Наружные стены часовни не видны со стороны городка, но из того, о чем сообщил Гил, следовало, что окна кладовой с гобеленами выходят как раз на Уэймут. Тут-то и пойдет в ход одеяло. Оно поможет им скрыть лучи фонариков, хотя и не поспособствует поискам.

Еще один важный момент. Как ни крути, а дорога к монастырю пролегает мимо самого оживленного городского паба, и если они не хотят, чтобы их заметили, то им придется дождаться, пока паб закроется, а закрывается он в два часа ночи. Кроме того, к рассвету начинает работу пекарня, удовлетворяя потребности своих обычных клиентов, еле продравших глаза горожан. С таким рюкзачищем, да еще в темноте, потребуется не менее получаса, чтобы добраться до цели даже по той короткой дороге через поля, а обратный путь, надо понимать, займет больше времени, ибо, если они добьются успеха, груз может сделаться еще тяжелей. Итак, у них чуть более трех часов, чтобы отыскать гобелен Элиаса, расшифровать его рисунок, обнаружить местонахождение свитка и вернуть все на свои места.