Даже когда мама с отцом поженились и мой отец Инку удочерил. Ничего в этом нет особенного, бывает.
Карина хотела спросить Олега, зачем он позволил Леле делать ему массаж, если относится к ней столь сурово и безразлично, но не решилась. Ревность, мучившая ее три часа назад, угасла и больше не беспокоила.
В конце концов, что ей Леля — Карина согласна делить Олега с ней и вообще с кем угодно. Ни прощать его, ни разлюбить она в силах.
— Ладно. — Он обнял ее и встал. — Я пойду. Ты выспись хорошенько, утром за тобой заскочу. К девяти мы должны быть в капелле, не забыла?
Карина молча кивнула.
24
Через два дня она отнесла в капеллу трудовую книжку и подписала договор сроком на год. Днем раньше дирекция школы закатила ей грандиозный скандал по поводу ухода в середине учебного гола.
Карина молча выслушала нелицеприятные комментарии в свой адрес, взяла документы и вышла из здания. Глянула на освещенные окна, на чахлую рябинку, растущую у самой стены, на вывеску над козырьком входной двери и не почувствовала ничего, кроме невероятного облегчения.
Ей было жаль только Олю Серебрякову, но она отлично осознавала, что нельзя объять необъятное: в жизни приходится идти на компромиссы и выбирать, что для тебя важнее.
Самым важным для Карины сейчас было играть в капелле, реализовывая себя как пианистку, музыканта и находясь рядом с Олегом. Ее захватил, заворожил, околдовал неизвестный ранее оркестровый мир. Тот мир, который являлся для Олега не просто местом работы, но был частью его жизни, просто жизнью.
Теперь капелла постепенно становилась и Карининой жизнью.
Верка больше не звонила, и Карина была этому искренне рада: у нее самой не хватало ни сил, ни времени, чтобы связаться с подругой. Дни неслись стремительно и неудержимо, сменяя один другой, и в этом калейдоскопе событий, ворохе новых обязанностей и профессиональных проблем ей недосуг было обернуться назад, вспомнить прошлую, размеренную и слишком спокойную жизнь, оценить себя со стороны, испытать сомнение, тревогу, раскаянье.
Она жила лишь настоящим моментом, ощущая крылья за спиной и не желая затормозить, сбавить обороты, жадно и упоенно впитывая в себя все то, чего лишена была долгие годы.
Её день рождения отпраздновали тесным кругом, втроем с Лелей и Олегом. Накануне вечером нагрянул Саша.
С момента их летней ссоры он появлялся лишь пару раз, да и то в сентябре, все остальные попытки посетить ее Карина пресекала под тем или иным предлогом.
Сейчас Саша приехал без предварительного звонка, сюрпризом, и Карине вдруг показалось, что никогда прежде они не были даже знакомы.
Перед ней стоял абсолютно чужой человек, с которым ей не о чем говорить. Шел девятый час. сорок минут назад Карина вернулась с репетиции и теперь была поглощена ожиданием полуночи.
После двенадцати должен был прийти Олег — в это время Леля крепко спала под действием снотворного, и у них в запасе имелось два часа безопасного времени.
Карина не знала, что делать. Саша притащил огромный фруктовый торт, тот самый, что она обожала, а вдобавок к нему комплект шелкового кружевного белья. Белье выглядело жутко дорогим, и Карина подозревала, что Саша истратил на него половину месячной зарплаты.
Она скрепя сердце поставила чайник, накрыла на стол в кухне. Саша оживленно болтал, отколупывая ложкой от торта и прихлебывая из чашки, а ей страстно хотелось лишь одного — чтобы он немедленно ушел.
Разговор вертелся вокруг Верки, Сашиного нового начальства, строительства, начатого им в деревне у теши, и прочей чепухи. Карина мужественно поддерживала беседу, чувствуя, как по спине у нее от нетерпения ползут мурашки.
Наконец Саша допил чай, съел последний кусочек торта и, дождавшись, пока Карина закончит очередную пустую, ничего не значащую фразу, произнес просто и буднично:
— Ладно. Пора убираться ко всем чертям, а то тебя скоро стошнит от моего присутствия.
Оторопевшая Карина молча уставилась на него, не зная, что сказать в ответ.
— Не надо, — ласково проговорил Саша и, перегнувшись через стол, легонько погладил ее по руке своей квадратной ладонью с короткими, толстыми пальцами. — Не напрягайся. Я все вижу. И что у тебя теперь другая жизнь, и что тебе никто не нужен, а я — в первую очередь. Ведь так?
Карина молча кивнула.
— Ну вот, — Саша улыбнулся, но глаза его остались серьезными, — я знал, что когда-нибудь так будет. Ты ведь заслуживаешь самого лучшего, поверь. А я… — он грустно усмехнулся, — я — это далеко не лучшее, что могла тебе преподнести судьба.
Он на мгновение сжал Каринину ладонь, потом встал.
— Ты Вере звони… иногда. Она все тревожится, переживает. Думает, ты слабая, несчастная.
— Она ошибается, Карина улыбнулась, я счастливая. Очень.
— Знаю. Но ей необходимо о ком-нибудь заботиться. Так что изредка, иногда…
— Я позвоню. — пообещала Карина.
25
На одну из репетиций Олег принес ноты сонаты Брамса.
— Вот держи. — Он отдал Карине клавир, а себе взял скрипичную партию. — Когда оркестр закончит, поиграем.
Капелла, как всегда, репетировала до пяти. Когда все разошлись, Карина села за рояль в оркестровом зале. Музыка была ей знакома — именно эту сонату она играла в консерватории в классе камерного ансамбля. Бурное, страстное начало, скорбная, лирическая тема среднего раздела, полная отчаянья и безнадежности кола.
Олег устроил ноты на пюпитре, подтянул волос на смычке.
— Дай ля.
Карина нажала клавишу. Олег подкрутил колки, проверил строй скрипки и удовлетворенно кивнул:
— Поехали.
Она сыграла короткое вступление. Взмах смычка, и к мрачным аккордам в басу присоединился чистый, пронзительный голос скрипки. Мелодия поднималась выше и выше, балансируя на краю, угрожая вот-вот сорваться, упасть в бездну.
«Как же здорово!» — успела подумать Карина, и тут же Олег перестал играть, опустил смычок.
— Не то, — покачал он головой. — Вяло, сонно. Давай-ка активней, динамичней. Попробуем еще раз.
Карина пожала плечами, послушно перевернула страницу назад. Ей казалось, что получается очень неплохо. и в игру она вкладывала максимум своих эмоций.
Они начали заново. На этот раз Олег остановился сразу после нескольких тактов.
— Да нет же! — Он с досадой хлопнул ладонью по крышке рояля. — Ерунда какая-то выходит. Эго должно звучать иначе. Ты как будто просишь о чем-то, а надо не просить, а требовать. Утверждать. настаивать на своем праве, понимаешь? Должна быть воля в игре, такая, чтобы подчинить себе слушателя, заставить его отключиться от своих проблем, увлечь тем, чем увлечена ты. Ясно?
Карина вспомнила свое впечатление от Чайковского в Большом зале консерватории.
