в институт поступил. Он просил присмотреть за тобой в городе. Мол, тут ты один, никаких знакомых. Очень переживал, с кем ты будешь общаться, с кем подружишься. И каждый раз переживал, когда узнавал про ваши с Игорем выходки.
— Знаю, он мне об этом обо всём говорил, поверь, — усмехнулся Виктор.
— И тем не менее — я дал слово. Честно, радовался не меньше твоего отца, когда вы с Игорем взялись за ум. Он ведь с моей подачи доверил тебе управление городским офисом, а то так бы и остался старшим управляющим в провинции под пристальным контролем отца.
— Я это всё знаю, — ответил Виктор. — И, честно, благодарен тебе.
— Я сейчас не о том и вот к чему веду, — сказал Олег Семёнович, опустив взгляд. — Когда мне стали попадаться сведения о пропавших предположительных иммигрантах, я не мог не заметить общую деталь.
— Какую?
— Все они предположительно пропадали в районе клуба твоего близкого друга — Игоря. Поэтому я взялся за дело. И вот хоть что мне говори, но пока всё выглядит так, что Игорь непосредственно причастен к похищениям.
— Это был не я, — послышался вялый голос Игоря.
Виктор обернулся, у арки стоял сонный Игорь. Видимо, ночь ему тоже далась тяжело. Друг не торопясь зашёл на кухню и подошёл к кофемашине.
— Сколько раз можно вам повторять — не я был тогда с Эстер.
Игорь с уверенностью нажал нужные руны, и машина принялась за изготовление новых порций.
— Не думаю, что Олег Семёнович тебе не верит, — сказал Виктор и повернулся к нему. — Правда?
— Верно. Не думаю. Однако и данный факт из внимания упустить не могу. Кто бы ни похищал девушек — он непосредственно связан либо с тобой, Игорь, либо с твоим клубом.
Сварив кофе, Игорь присоединился к столу и принялся методично насыпать сахар в чашку. После четвёртой чайной ложки он остановился и сделал маленький глоток, сахар при этом так и не размешав.
— У вас есть портреты других пропавших? — спросил Игорь, поморщившись от крепкого кофе.
Олег Семёнович отсоединил своё зерно и положил его на середину стола. В скором времени над столешницей появились объёмные изображения девушек, выстроившиеся в круг.
— Эту я помню, — сказал Игорь, указав на беловолосую смуглую девушку лет двадцати пяти с голубыми глазами. — Она пела в клубе примерно полгода назад. Лорея. Такая необычная была и пела на странном языке. Я такого раньше не слышал.
— И при каких обстоятельствах пропала из списка твоих певиц, ты помнишь? — спросил Олег Семёнович.
— Да в принципе как и большинство — не пришла просто в назначенный день. Публика тогда очень огорчилась, ждала её выступления.
— Где жила, с кем общалась, ты помнишь?
— Это нужно у Макса спрашивать — со всеми певицами он общался. Ну, кроме Эстер.
— Макс это который старший управляющий?
— Да, — подтвердил Игорь. На его лице от сонливости не осталось и следа.
— И он так и не вышел на связь? Он вообще вчера был в клубе?
— Был, — опередив Игоря, сказал Виктор. — Я с ним разговаривал утром, я уже говорил. Он обещал мне, что вызовет Ольгу и Никиту к вечеру. И Марину. Но в связи с происшествием, я об этом как-то забыл.
— Утром во сколько? — уточнил Олег Семёнович.
— Да в то время, когда ты мне написал, назначил встречу. Я из клуба сразу к тебе поехал. Это было примерно в десять.
— И до скольки он на работе должен быть?
Олег Семёнович поднял своё зерно со стола и присоединил его обратно к кожаному ремешку на руке. Он вызвал консоль и сделал несколько пометок.
— До восьми вечера, — ответил Игорь. — У него график с десяти до восьми. Но Макс часто задерживается после. Вообще, у меня к нему претензий никогда не было.
— Кроме той претензии, что его певицы всё время пропадают, — сказал Олег Семёнович с явным сарказмом.
— Ничего удивительного, конкуренция среди клубов — обычное дело. Когда артист становится популярным, его переманивают, предлагают больший гонорар и так далее. В этом всём Макс хорошо разбирался. Я и подумал, что Лорея просто ушла выступать в другой клуб. Их в городе немало.
— А ты когда-нибудь проверял это? Был в других клубах, видел их там? Может, разговаривал с другими владельцами?
— И разговаривал, и видел. С некоторыми владельцами у меня даже договорённости есть. К примеру, Анастасию переманил к себе Стас — владелец “Малой сферы”. У нас договорённость, что в этом сезоне она у него выступает, зимой перейдёт ко мне.
— Финансовая договорённость?
— Нет, на словах. У меня, конечно, пытались “выкупить” Эстер, но на такие предложения я обычно не обращаю внимания. Артистов, желающих выступать, так-то немало. Но хороших, тех, которые бы нравились публике, найти сложно. Вот мы и держим договорённости между клубами. Но не всеми, только чьи владельцы знакомы между собой. Но это просто договорённости. Если артист решит иначе — его право. Никто никого и никогда не принуждал.
— То есть торговли артистами у вас не заведено?
Игорь поперхнулся кофе, после чего исподлобья посмотрел на Олега Семёновича.
— Чур на вас, — сказал он. — Какая торговля? У нас не крепостное право, отменили несколько веков назад.
— И кто обычно оплачивал выступления артистов в твоём клубе?
— Ольга или Никита, смотря чья смена.
— То есть договаривался с певицами Максим, а непосредственную работу с ними вели младшие управляющие?
— Верно.
Виктор молча наблюдал, как Олег Семёнович допрашивал Игоря, не смея вмешиваться, но для себя уже определил, что непременно ещё раз поговорит с Максимом в самое ближайшее время. Он явно преуменьшил свою осведомлённость на счёт Эстер.
— Ладно, — сказал Олег Семёнович. — На работе я взял короткий отпуск, поэтому могу заняться вашим делом вплотную. Скинь мне контакт этого Максима, я вызову его к себе на опрос.
Игорь обратился к своему зерну и переслал Олегу Семёновичу контакты Максима. Недолго думая, тот набрал номер.
— Связь не установлена, — резюмировал Олег Семёнович. — Абонент вне зоны обслуживания. Ладно, не хочет по хорошему — будет по-плохому.
Он встал с диванчика и отошёл от стола и остановился.
— Я в управление, узнаю, кому перешло дело о взломе в твоём клубе, и попрошу следователя вызвать этого Максима официально как можно раньше.
— А разве не вы ведёте дело? — спросил Игорь.
— Не моё направление — вандализмы разбирать, — ответил ему Олег Семёнович.
— Ничего себе, вандализм. Да они всё хранилище вдребезги разбили. Считай, всю базу данных мою уничтожили. Я даже не знаю, как его теперь восстанавливать.
— И тем не менее — это не убийство и даже не
