Только тут ей пришло в голову, что расстраиваться из-за того, что Ангелос наговорил ей в сердцах, было, по сути, глупо. Ведь теперь он знает, что она никак не могла быть любовницей Лиланда. Значит, и его отношение к ней должно измениться. Однако, получив одно, теряешь другое. Ее невинность вызывала в нем чувство отвращения.
Сломленная этой мыслью, Макси вновь вызвала в памяти тот день семь месяцев назад, когда их взгляды впервые встретились в огромном зале заседаний компании «Петронидес», — взгляды, которые изменили ее жизнь. Выходит, все это время Ангелос ждал, когда она оставит ради него Лиланда, а когда она этого не сделала, пришел в ярость. Потом Ангелос не мог заставить себя даже произнести имя Лиланда Коултера. Он прямо сказал, что она смертельно оскорбит его, если станет упоминать о Лиланде. Однако, когда Ангелос впервые появился в доме Лиз и объявил о своих намерениях, его это, похоже, не волновало. «Мужчины вообще странные, — подумала Макси, — а уж с Ангелосом вряд кто сравнится».
Она просидела в ванной довольно долго, но когда наконец вышла, завернувшись в слишком большой для нее шелковый халат, спальня была пуста. Похоже, скоро наступит развязка. Макси легла обратно в постель и стала напряженно ждать, когда же появится Ангелос.
Дверь отворилась. Ангелос остановился на пороге: босой, со спутанными волосами, с проступавшей на сильном подбородке щетиной. Было непривычно видеть его в черных облегающих джинсах, в расстегнутой рубашке, обнажавшей загорелую, покрытую кольцами волос грудь.
— Теперь мне все известно… — проговорил он, странно запинаясь. — Но я слишком пьян, чтобы сесть в вертолет!
Макси подскочила в постели. Удивленно раскрыв глаза, она смотрела, как Ангелос врезался в дверь и гневно уставился на нее, словно она была не на месте. Он и вправду был пьян. И казался таким беспомощным, что Макси мигом позабыла все приготовленные оправдания. Сначала нужно было позаботиться о нем.
Выскочив из постели, она пересекла комнату и взяла его за руку.
— Иди приляг, — сказала она.
— Только не на эту кровать… — Пошатнувшись, Ангелос с ненавистью взглянул на постель. — Мне хочется сжечь ее.
Решив, что ее злые слова насчет его методов ранили Ангелоса больше, чем она ожидала, Макси ощутила острый укол совести, продолжая тем не менее подталкивать его в нужном направлении. Не потому ли он напился? Должно быть, как мужчина он чувствовал себя униженным из за того, что по неосторожности сделал ей больно. Макси старалась подвести его к кровати. Он сопротивлялся изо всех сил.
— Ложись же! — в отчаянии крикнула она на конец.
И Ангелос действительно лег. Макси осторожно легла рядом и долго смотрела на него, пока на глаза не навернулись слезы. Для нее самой было полной неожиданностью осознать, что единственное, чего ей сейчас хотелось, — это утешить его.
— До последнего момента ты был просто великолепен, — нежно проговорила она в утешение. — Я не хотела обидеть тебя. Ты совсем не виноват…
— Виноват Лиланд, — проговорил Ангелос сквозь зубы.
Макси удивленно сдвинула брови.
— Лиланд?.. — недоверчиво переспросила она.
Ангелос гневно заговорил по-гречески.
— По-английски, Ангелос…
— Он подонок!
Взглянув наконец ей в глаза, он порылся в кармане джинсов и извлек оттуда внушительный комок измятых факсов.
Макси расправила бумагу. Лента была такой длинной, что протянулась по его груди и свесилась с кровати. Прищурившись, Макси разобрала внизу свою подпись. При таком тусклом освещении содержание было нелегко разобрать.
— Лиланд воспользовался твоей глупостью…
— Что ты сказал? — Макси изумленно уставилась на него.
— Только совершенно не сведущий в денежных делах человек согласился бы подписать такое долговое обязательство, — пояснил Ангелос после довольно долгой паузы, во время которой он с видимым усилием старался подобрать наименее обидные слова. — Даже какой-нибудь ростовщик предложил бы более выгодные условия, чем этот старый мерзавец!
Картина начала наконец-то проясняться. Каким-то образом Ангелосу удалось раздобыть копию долгового обязательства, которое она подписала три года назад. Оно-то и было в этом факсе.
— Почему ты назвал меня глупой? Я вовсе не такая!
— Ты и через десять лет все так же выплачивала бы эту ссуду. — Он заговорил о деталях, угрюмо бормоча что-то о грабительских процентах и крайне невыгодных условиях.
Она никак не могла заставить себя сказать ему, что попалась в этот капкан, потому что гордость не позволила ей попросить кого-нибудь прочитать вслух этот мелкий шрифт и пояснить условия сделки.
— Тебе было всего девятнадцать, — проговорил он наконец. — Ты подписала бумаги и на следующий же день переехала в дом Лиланда. Он шантажировал тебя…
— Нет… Я сама согласилась. Он никогда не требовал делить с ним постель и ничего в этом роде. Все, что ему было нужно, — это иметь возможность выставлять меня напоказ. Это был просто бальзам для его самолюбия, но я и не подозревала, во что влипла, пока не стало слишком поздно… — пробормотала Макси, смяв бумагу и забросив ее подальше.
— А Лиланд просто хотел отомстить жене за измену, — мрачно закончил Ангелос.
Нисколько не удивившись тому, что он знал об отношениях Лиланда и Дженнифер Коултер, Макси вздохнула, решившись рассказать всю правду.
— Ангелос, мой отец — неисправимый игрок. Он связался с какими-то бандитами и не смог с ними расплатиться. С Лиландом это никак не было связано, но я попросила его дать мне совет, тогда-то он и предложил мне переехать к нему.
— Заманил невинную жертву в западню, — словно в агонии простонал Ангелос. — Неисправимый игрок? — удивленно переспросил он вдруг.
— Папа продал бы все что угодно, будь у него такая возможность…
— Где же ты до сих пор прятала этого чудного героя?
— Я не знаю, где он сейчас. Мы не общались в последнее время… В общем, с тех пор как я подписала это обязательство, взяв на себя его долг. Вполне естественно, что ему теперь стыдно.
— Так долг был его? — в ярости воскликнул он, когда до него дошел наконец смысл ее слов. — Твой дорогой папочка стоял и молча смотрел, как ты перебираешься к Лиланду, лишь бы расквитаться с долгами?
— Это был вопрос жизни и смерти, Ангелос… Правда, — возразила Макси. — Его очень сильно избили, и он смертельно боялся, что в следующий раз могут вообще убить. Лиланд одолжил мне эти деньги. Это спасло отцу жизнь.
— Но спасать его, судя по всему, не стоило.
— Не смей говорить так о моем отце! — гневно воскликнула она. — Он один растил меня!
— Научил тебя ходить в ломбард? Продавал все, что попадалось ему в руки? Может быть, твое детство и было похоже на сказку, только вот мне так не кажется!
