Древний Глаз рассказал Диане, как они с Коротышкой кричали во все горло и Коротышка изо всех сил дул в свой серебряный свисток, пытаясь остановить это безумие, и как они неслись вниз по склону… Но они опоздали. Когда они добрались до поляны, избитый индеец и раненый горный лев были уже заперты в клетки.
Заканчивая рассказ, Древний Глаз произнес печально:
— Я ничуть не лучше Малыша Чероки. — Он покачал седой головой и добавил с сожалением в голосе: — Я видел, как обрадовался полковник, когда Малыш показал ему краснокожего, и я промолчал. Я стыжусь себя. Я стыжусь за полковника.
Диана, сохраняя внешнее спокойствие, мягко погладила ссутулившиеся плечи старого юта и ласково пробормотала:
— Не стоит так горевать, Древний Глаз. Мы это исправим, ты и я.
То, что казалось грозной бурей, надвигающейся на город, обернулось коротким, приносящим прохладу летним дождичком. Ко времени начала представления солнце уже снова радостно светило в безоблачном небе Колорадо. Труппа давала последний спектакль перед огромной толпой зрителей; успешные денверские гастроли «Шоу „Дикий Запад“ полковника Бака Бакхэннана» становились историей.
С той минуты, как с арены ушли последние актеры, у труппы было всего три часа, чтобы разобрать трибуны и погрузить все оборудование в поезд. Диана с острым интересом наблюдала за точными, согласованными действиями рабочих. Она подошла поближе, когда грузили клетки с горным львом и краснокожим; этот вагон находился перед вагоном-кухней. И никто его не охранял.
Вместе со всеми Диана села в поезд, чтобы отправиться в Солт-Лейк-Сити, затем в Сакраменто, а оттуда — в Сан-Франциско, на зимние квартиры. Одетая в легкое летнее платье цвета бледного пурпура, с улыбкой на лице, она вошла в вагон-гостиную, расположенный в начале поезда. Это было сразу после захода солнца; поезд покидал Денвер. Выглянув в окно, Диана помахала рукой и послала воздушный поцелуй толпе, собравшейся на перроне.
Когда же Диана обернулась, ее мгновенно охватило раздражение, потому что рядом с собой она увидела Малыша Чероки. Она теперь не могла смотреть на него без отвращения. Перед ее глазами сразу вставала ужасная картина: он яростно колотит рукояткой топора беззащитное существо. Диана стиснула зубы.
Не подозревая о ее презрении, Малыш одарил Диану самой обаятельной из своих улыбок и сказал, положив руку на спинку ее кресла:
— Усаживайтесь поудобнее и расслабьтесь, до Солт-Лейк путь неблизкий.
И он сжал пальцами плечо девушки.
— Я слишком устала, — бросила она, быстро вставая. — Пойду лучше в свое купе.
— Уже устали? Ну мы же еще не отъезжали от Денвера! Вы хорошо себя чувствуете?
— Прекрасно, благодарю вас. — Коротко пожелав Малышу доброй ночи и жестом отказавшись от предложения проводить ее до купе, Диана торопливо вышла из гостиной.
Малыш удивленно посмотрел ей вслед. Но Диана, не оглядываясь, быстро шла по длинному поезду, минуя вагон за вагоном. Она проскользнула в пустое купе Древнего Глаза и взяла ключ, лежавший в резной деревянной шкатулке. Потом отправилась дальше и наконец добралась до последней двери, отделяющей ее от клеток индейца и кугуара.
Диана на мгновение остановилась, втянула в себя прохладный, чистый воздух, потом открыла дверь и вошла в вагон; ее сердце бешено колотилось.
В темном вагоне две пары сверкающих глаз следили за девушкой, пока она добиралась до центральной раздвижной двери. Диана оттолкнула в стороны тяжелые створки и снова постояла секунду-другую, подставив лицо ветру, сомневаясь, правильно ли она поступает.
Она представила, как человек и зверь не сводят с нее благодарных глаз в то время, как она отпирает клетки и выпускает их обоих на свободу; как радостно будет смотреть им вслед, когда они спрыгнут на землю и грациозно помчатся к горам и ночной ветер будет развевать угольно-черные волосы индейца и шевелить рыжевато-коричневый мех большого кота с ромбовидным пятном на горле.
Улыбнувшись, Диана сначала распахнула клетку кугуара и отступила в сторону; сердце ее билось так, что в ушах стоял звон. Как она и предполагала, прекрасный огромный кот тут же легким прыжком выскочил из клетки и, сделав два длинных шага, спрыгнул с поезда и исчез в темноте.
Диана облегченно вздохнула и закрыла опустевшую клетку.
Теперь она шагнула к железным прутьям клетки краснокожего, старательно избегая при этом взгляда темных, испытующих глаз индейца. Сердце, казалось, вот-вот выскочит из груди. Диана так нервничала, что ей не сразу удалось попасть ключом в скважину замка. После нескольких неудачных попыток она наконец справилась с серебряным ключом; когда она повернула его, раздался легкий звон.
Диана, заколебавшись на долю секунды, распахнула дверцу клетки и крикнула:
— Уходи!
В одно мгновение краснокожий очутился вне решеток и остановился возле Дианы, возвышаясь над ней. Его обнаженная грудь блестела от пота, грубоватое, выразительное лицо напряженно застыло.
Диана невольно сжалась, охваченная страхом, и отступила назад. Но правая рука индейца взметнулась, как змея, серебряный браслет блеснул в слабом свете… Твердые бронзовые пальцы крепко обхватили тонкую талию… индеец рывком притянул девушку к себе.
Их глаза на мгновение встретились, и в эту секунду Диане показалось, что она уловила отблеск сомнения в бездонной черной глубине…
Но сомнение тут же растаяло.
Краснокожий со Скалистых гор схватил Диану и выпрыгнул из поезда.
Глава 13
Диана громко закричала, оскорбленная и испуганная. Но ее некому было услышать, кроме краснокожего. Индеец с Дианой на плече уже был не менее чем в пятидесяти ярдах от железнодорожного пути.
После первоначального потрясения живой ум Дианы тут же начал работать с обычной логичной, холодной рассудительностью. Она с предельной ясностью осознала, что попала в плен к дикому, примитивному существу и нужно, чтобы ее немедленно спасли.
А потому, глубоко вздохнув, она громко закричала, упершись руками в спину краснокожего и, насколько это было в ее силах, подняв голову. Она вскинула одну руку и отчаянно замахала ею, молясь, чтобы хоть кто-нибудь в поезде заметил ее. Наверняка же хоть один человек из труппы смотрит сейчас в окно, и он увидит ее и тут же поймет, что ее похитил краснокожий.
Но ничего не случилось.
Поезд продолжал катить по рельсам, набирая скорость и все уменьшаясь и уменьшаясь перед полными ужаса глазами Дианы. Локомотив уверенно полз вперед, таща толстую змею вагонов, и надежда на быстрое спасение растаяла вместе с дымом, поднимающимся из трубы вагона-кухни.
