Диана продолжала кричать, но уже не потому, что надеялась привлечь чье-то внимание. Она кричала просто от нарастающего страха и разочарования. Краснокожий внезапно сбросил Диану с плеча, подхватил ее под колени и за талию и понес на руках. Он так крепко прижал девушку к своей каменной груди, что Диана ударилась головой о его плечо и едва не задохнулась. Ее пылающее лицо оказалось в каком-нибудь дюйме от лица краснокожего, и она невольно уставилась на него.
Но индеец не смотрел на Диану. Его темный немигающий взгляд устремился вперед, к западному горизонту. Он длинными, стремительными шагами несся через долину, словно и не замечая, что девушка в его руках кричит и бьется от ужаса. Его ледяная холодность добавила Диане страха. Она ненавидела индейца за то, что он сделал, ей хотелось причинить ему боль. Сжав кулаки, Диана принялась колотить по обнаженной груди и гладким плечам.
Но она лишь ушиблась о его каменно-твердые мышцы и кости и вынуждена была остановиться. Не в силах одолеть желание хоть как-то заставить индейца почувствовать ее ненависть, она вцепилась ногтями в бронзовую грудь и испытала подлинное облегчение, увидев выступившую кровь. Она чуть не засмеялась от радости.
Но веселье длилось недолго.
Индеец никак не отреагировал на ее яростную атаку. Это сильно разочаровало Диану. Она стала извиваться, как червь, толкать его, колотить пятками по ногам, пытаясь остановить. Но дикарь все так же несся вперед, ни разу не споткнувшись.
Диана продолжала кричать, брыкаться, умолять… Но в глубине души она понимала, что никакие крики и мольбы не помогут. Ее захватчик не был человеком, он был животным. Диким, первобытным зверем, лишенным разума и логики. Жестоким, безжалостным дикарем без сердца и разума.
Наконец, Диана без сил повисла на его плече. Она еще раз посмотрела на темное, угрюмое лицо, пытаясь понять, какие мысли кроются за этой мрачной маской.
— Все это ужасная ошибка! — громко сообщила она ему. — Ведь это я освободила тебя! Я отперла твою клетку! Я дала тебе возможность убежать! — Ее голос поднялся почти до визга. — Я тебя спасла, черт бы тебя побрал! Ты хоть понимаешь это? Ты вообще хоть что-нибудь понимаешь?!
На грубоватом лице индейца не шевельнулся ни единый мускул. Он не проявил никаких чувств. Диана похолодела. Ведь индеец, пожалуй, точно также не поведет бровью, когда будет убивать ее… Она протиснула правую руку между их телами, вонзила острый локоть в грудь индейца и, насколько сумела, отодвинулась от него. И отвернулась, твердо решив не смотреть больше на краснокожего.
Диана принялась всматриваться в горизонт, в темные, зубчатые цепи гор, вырисовывающиеся на фоне пурпурного неба, и снова холодный страх сжал сердце. Дикарь нес ее прямиком в Скалистые горы. И если ему удастся скрыться вместе с Дианой в тех диких местах, судьба девушки, пожалуй, будет предрешена. Ей никогда не удастся вернуться назад!
«Милостивый Боже, — безмолвно молила она, — помоги мне, помоги мне, пожалуйста, помоги!..» Бесконечное отчаяние нахлынуло на нее, и Диана заплакала.
А бессердечный краснокожий все бежал.
Вдруг Диана сквозь слезы заметила, как в кустах неподалеку сверкнула пара звериных глаз. Она всмотрелась внимательнее — и увидела, как из густых зарослей выскочил на верхушку огромного камня большой горный лев. Она узнала его — ведь на шее кота красовалось ромбовидное белое пятно… это был тот самый зверь, которого она освободила.
Кот замер на своем высоком постаменте в величественной позе. Диана в ужасе подумала, что краснокожий, похоже, не заметил кугуара, чей силуэт смутно вырисовывался на фоне темнеющего неба. Она быстро повернула голову. Темное, словно высеченное из камня лицо индейца и его холодные, безжалостные черные глаза ничего не выражали. Он не изменил направления. Он бежал прямо к высокому камню.
Охваченная новой волной ужаса, Диана высвободила руку, и, инстинктивно ища защиты, закинула ее за шею краснокожего, уткнувшись носом в широкую грудь, и крепко зажмурила глаза. Они стремительно приближались к поджидавшему их горному льву. Диана была уверена, что через секунду-другую она почувствует, как острые беспощадные клыки вонзаются в ее тело…
Она услышала низкий, вибрирующий рык и, не удержавшись, посмотрела наверх. Они сейчас находились как раз под возвышающимся камнем, и большой кот стоял над их головами, сверкая в сгущающихся сумерках золотистыми глазами.
А потом они миновали его.
Целые и невредимые.
Диана осторожно приподняла голову, всматриваясь назад через плечо краснокожего. Она увидела, как прекрасный зверь мягко спрыгнул с обломка скалы, помчался вслед за ними, потом обогнал их, бесшумно мелькая длинными лапами, и исчез в густых зарослях чапараля.
Истощенная душевно и физически, Диана прильнула к своему захватчику, слишком усталая, чтобы плакать, или кричать, или брыкаться. Отчаявшаяся и беспомощная, она совсем лишилась сил. Было ясно, что она побеждена. Никто ее не спасет, оставалось лишь поберечь остаток энергии и использовать весь свой ум, чтобы самой найти выход из положения.
Она невероятно устала, но об индейце этого сказать было нельзя. Он все так же ровно и стремительно бежал и выглядел так, будто мог продолжать бег целую вечность. Долина уже осталась позади, они приблизились к предгорьям, расположенным к западу от Денвера; индеец легко одолевал подъем. Он несся с грацией дикого зверя; одетый в одну лишь набедренную повязку и мокасины, краснокожий уверенно находил путь между нагромождениями валунов и обломков скал, через узкие лощины, ловко пробирался между колючими зарослями можжевельника и под низко нависшими ветвями горных сосен.
Он нес Диану все выше и выше по склону, пока они наконец не очутились в густом лесу из желтых сосен и серебристых елей. Диану вновь охватило волнение, когда вокруг них сгустилась тьма. Но невозмутимый дикарь продолжал бежать между деревьями, словно он видел в темноте, как лесные звери.
Глаза Дианы сами собой закрылись; голова упала на плечо краснокожего. Ее слегка укололи острые бисеринки ленты, обхватывающей горло индейца, и она чуть передвинулась. Уткнувшись лицом в изгиб крепкой шеи, Диана вдохнула запах дикаря: необычный, мужской и удивительно чистый запах, который никак нельзя было назвать неприятным. Взгляд Дианы затуманился, но остальные чувства на мгновение обострились. Она до сих пор не замечала, что краснокожий дышит хотя и громко, но ровно и медленно, несмотря на огромное напряжение. Или что его угольно-черные волосы, касающиеся ее щеки, так же Мягки и шелковисты, как и ее собственные. Или что на крепкой бронзовой спине такая гладкая мягкая кожа…
