— Кажется, я слышу тяжкий вздох, — проронил Роджер. — Как ты себя чувствуешь?
Джулия смутилась, что выдала себя, и покраснела.
— Спасибо, я в порядке.
Она с удовлетворением услышала, что ее голос прозвучал спокойно, но это спокойствие было только кажущимся: находясь рядом с Роджером в маленькой кабине двухмоторного самолета, она не могла оставаться бесстрастной. Слишком отчетливо она помнила, как они занимались любовью — ей достаточно было взглянуть на Роджера, как воспоминания оживали. Наверное, это навсегда, подумала Джулия.
Пятизвездочный отель поразил Джулию великолепием. Поднявшись на лифте на третий этаж, Роджер провел Джулию по коридору, устланному ковровой дорожкой, и остановился перед одной из дверей.
— Это мой номер.
Джулия постаралась не выдать своего разочарования тем, что Роджер решил поселиться отдельно от нее. Роджер открыл дверь и пропустил Джулию вперед. Гостиная номера была такой просторной, что в ней можно было бы устраивать танцы. С потолка свисала огромная позолоченная люстра, стены украшали акварели и написанные маслом картины.
— Это гостиная, — пояснил Роджер, — а здесь моя спальня.
Он распахнул белую с позолотой дверь, и взгляд Джулии упал на огромную старинную кровать с пологом. Кровать была застелена изумрудно-зеленым шелковым покрывалом. Выдержав паузу, Роджер добавил:
— И твоя, конечно.
Значит, он вовсе не собирается жить отдельно, поняла Джулия. Она с улыбкой вошла в спальню. Стены комнаты были обиты светло-зеленым шелком на несколько тонов светлее покрывала, такого же цвета была обивка на креслах. У окна расположился туалетный столик на изогнутых резных ножках, а у противоположной стены гардероб.
— Ну как, нравится? — спросил Роджер.
Джулия сделала вид, что задумалась.
— Пожалуй, здесь немножко поуютнее, чем в нашем базовом лагере.
Роджер удовлетворенно кивнул и продолжил экскурсию. Открыв одну из дверей, он показал Джулии вполне современную ванную.
— Пока я буду на встрече, ты можешь принять ванну.
— Но я думала, я пойду с тобой…
— Не в этот раз, — мягко перебил ее Роджер. — Сегодняшняя встреча не деловая, а частная.
— Ладно, я поняла.
— Нет, не поняла, — мягко возразил Роджер.
Несмотря на внушительные размеры и комнаты, и всего номера, он как-то ухитрился заполонить своим присутствием все пространство. Стараясь не слишком сосредотачиваться на своих ощущениях, Джулия сделала вид, что изучает резную позолоченную раму зеркала. Роджер подошел ближе и остановился за спиной Джулии. Теперь, чтобы прислониться к нему, ей достаточно было лишь немного отклониться назад. Джулия ощущала спиной, затылком, всей кожей тепло его тела.
— Ты уже уходишь? — пролепетала она.
— А что, у тебя есть ко мне еще какие-то вопросы?
— Да. Я хотела спросить, когда ты улетаешь и что будет со мной, когда это случится.
Прямота ее вопроса удивила Роджера, он понял, что Джулия надеется на продолжение их отношений. Он обнял ее за талию и привлек к себе. Их общее отражение в зеркале стало похожим на семейный портрет в золоченой раме. Мужчина и его женщина… Роджер отстранился. Если он это увидел, то можно не сомневаться, что то же самое увидела Джулия. Он не мог, не имел права это допустить, это было бы слишком жестоко по отношению к Джулии.
— Я собираюсь в Сидней. Если хочешь, можешь поехать со мной, но предупреждаю…
— О чем? — В голосе Джулии сквозила боль.
Лучше внести ясность в наши отношения до того, как она пострадала еще сильнее, понял Роджер.
— Я не могу предложить тебе ничего постоянного.
— Я знаю, — быстро сказала Джулия.
Да и о чем «постоянном» могла идти речь? Длительные отношения — вовсе не страховка от боли. Ее мать прожила в браке много лет, и почти все эти годы была несчастна. Джулия думала, что готова услышать от Роджера такие или примерно такие слова, но все же, когда они прозвучали, ей пришлось зажмуриться, чтобы из глаз не брызнули слезы. Роджер почувствовал ее напряжение.
— Не надо, Джулия — тихо сказал он. — Расслабься и не думай о будущем, сейчас мы вместе, и больше мне ничего не нужно.
Роджер не кривил душой, но он догадывался, что Джулия вкладывает в его слова другой смысл. Вероятно, она думает, что он пытается удержать ее возле себя в качестве любовницы. Роджер отвернулся. Никогда еще он не презирал себя так, как в эту минуту.
— Роджер, не дразни меня.
Джулия повернулась к нему лицом и испытующе всмотрелась в его глаза.
— С чего ты взяла, что я тебя дразню? — нежно спросил он.
Даже его голос действовал на Джулию как интимная ласка, подтачивая ее решимость. Но она приехала сюда работать, а не быть соблазненной боссом. Босс… Джулия вдруг задумалась, почему она не относится к Роджеру как к боссу. Почему она вечно ссорится с ним, как будто они влюбленная парочка? Было бы куда легче, если бы она воспринимала его как начальника и временного любовника.
— Скажи, Роджер, зачем мы здесь?
— Кажется, я уже объяснил.
— Нет. Вернее ты не назвал мне истинные причины, а я думаю, что ты обязан мне их…
В глазах Роджера появился стальной блеск.
— Я тебе ничего не обязан! — отрезал он.
— Из-за Эндрю?
— Нет. Я сделал ошибку, оставив тебя с ним наедине, он был нетрезв и плохо себя контролировал. Но теперь я понимаю, какие у вас с ним отношения, — вы оценивали их по-разному. Если бы ты объяснила мне ситуацию так, чтобы нормальный мужчина мог понять…
— Ты хочешь сказать, мужчина вроде тебя?
— Любой мужчина, который не готов делить женщину с другим, — нетерпеливо пояснил Роджер. — Мне казалось, мы с тобой достаточно близки, чтобы ты могла мне доверять. После нашей близости, после всех твоих откровений о родителях… — Увидев в ее глазах слезы, он оборвал себя на полуслове. — Джулия…
Роджер протянул к ней руки, но Джулия отстранилась, и он с удивлением понял, что это его задело. И задета была даже не гордость, а нечто другое, подозрительно похожее на любовь. Он хотел лишь привлечь Джулию к себе, обнять ее, погладить по голове, чтобы она успокоилась. Но, стоило ему только положить руки на ее талию и почувствовать, как она трепещет под его прикосновениями, как ему начинало хотеться большего. Он забывал все доводы рассудка и мог думать только о том, как много Джулия для него значит.
Они испытывали друг к другу взаимное и равное по силе притяжение и еще что-то, но сейчас Роджером овладел первобытный голод, который, как его ни подавляй, потом разгорался еще сильнее. Его влечение к Джулии переросло во всепоглощающую страсть, равной которой он еще не испытывал. Насытится ли он когда-нибудь Джулией, Роджер не знал.
