— Вы негодяй, сэр. Позорите имя джентльмена, — напыщенно произнес Пимм.
— Ну как? Нет приглашения на дуэль? — спокойно сказал Роуленд, совершенно уверенный в том, что генерал не имеет в виду дуэль.
— Ты не стоишь дуэли. У тебя нет даже малейшего представления о чести.
Роуленд улыбнулся:
— По этому вопросу мы пришли к согласию, генерал. — Бурная реакция Пимма дьявольски надоела ему. Этот генерал был до чертиков предсказуем. Однако Роуленд готов был вынести что угодно, лишь бы почувствовать в руках деньги, прежде чем на территории его разросшейся собственности появятся аукционисты.
Он запретил себе думать об Элизабет Ашбертон и ее обольстительных зеленых глазах, которые при столкновении с Пиммом потеряли блеск. Ему было противно выражение смирения на ее лице, похожее на выражение лица его сестры в те минувшие годы.
Элизабет уловила всего лишь одну или две фразы из разговора в дальнем конце комнаты. Она нисколько не сомневалась, что Роуленд Мэннинг ее не спасет. Да, честно говоря, она этого и не хотела. Она устала от сознания того, что обязана людям. Она не хотела ничего, кроме собственного спасения, даже если громадность задачи была такой, что это казалось невозможным.
Она смотрела на необычайно высокую, мощную фигуру Роуленда и чувствовала, как к груди подступает жар при воспоминании о том, когда его тело прижималось к ее телу. В сравнении с Роулендом Мэннингом Пимм выглядел смехотворно и напоминал мальчишку, который сердился на мужчину. Голубой элегантный сюртук строгого покроя плотно охватывал плечи Роуленда, сужаясь к бедрам. Желтовато-коричневые бриджи обрисовывали мускулистые бедра, начищенные черные башмаки поблескивали на свету. У Роуленда был профиль аристократа, а челюсть казалась тщательно выточенной. Когда он подался назад и улыбнулся, на его загорелом лице блеснули белые зубы.
Сара схватила Элизу за руку.
— Ты не должна принимать решение прямо сейчас, дорогая.
— Я знаю.
— Хорошо. — Лицо Сары приняло задумчивое выражение. — Ты помнишь, мой муж сказал однажды, что темнее всего бывает перед зарей?
— А отец ответил, что это неправильно, что самый мрачный момент — перед боем.
Сара улыбнулась:
— И тогда Пирс напомнил ему, что бой обычно начинается перед зарей.
Элизабет была уверена, что понимает задумчивость подруги.
— Мы должны быть счастливы. Счастливы, что они были у нас столько, сколько им дано было быть.
Сара посмотрела на их сплетенные руки.
— Да, верно, — пробормотала она.
Было трудно решить, о чем говорить. Однако любая беседа лучше молчания и страха ожидания, что вернется Пимм и предъявит на нее права.
— Я так рада за тебя, Сара. Лорд Уаймит кажется именно таким, как рассказывала Эйта.
Сара отвела от подруги взгляд.
— Его добрый характер не вызывает вопросов. Он обладает всем тем, что должно быть свойственно джентльмену.
— Да, — сказала Элизабет, испытывая неловкость. — И он, очевидно, сосредоточил интерес на…
— Не надо, — закрыв глаза, перебила ее Сара. — Пожалуйста, не говори ничего.
— Да, разумеется, — поспешила сказать Элизабет. — Я не хотела поставить тебя в неловкое…
Сара снова перебила, что было ей весьма несвойственно:
— Прости, Элизабет, Просто я не могу думать о другом… — Она замолчала, после чего вдруг выпалила: — Мне кажется невозможным соединить имя другого мужчины с моим.
Элизабет сжала руку подруги.
— Все не так, дорогая. Человек, которого я знала, который любил тебя, не захотел бы, чтобы ты вечно печалилась о нем.
— Я могла бы то же самое сказать тебе, Элизабет. Твой отец захотел бы видеть тебя устроенной и счастливой. — Подруга посмотрела на их соединенные руки. — Боюсь, это я виновата в том, что мы оказались в столь затруднительном положении. Это я завела тебя в тупик после Бадахоса. Может… мы ошибались?
— Почему ты говоришь такие глупости?
Сара помолчала.
— Потому что в течение последней недели, пока я пряталась в Эллсмир-Хаусе, генерал навещал Эйту и других. Он каждый день приходил в Хелстон-Хаус. Наши друзья говорят, что Пимм был неизменно доброжелательным и любезным. Розамунда сказала, что она никогда не видела мужчину, который выказывал бы о тебе такое беспокойство. По этой причине он отпустил всех офицеров, которые тебя искали.
— Ах, Сара, — возразила Элизабет. — Он расставил посты солдат на Портман-сквер и на всех главных дорогах, ведущих из города. Он никогда не даст мне свободу выбора. И это действия благородного мужчины?
— Возможно, это действия мужчины, который испытывает чувство вины. Он сказал Хелстону, что чувствует себя ответственным зато, что не выполнил обещание, которое дал твоему отцу, — обеспечить тебе безопасность и комфорт. Право же, мужчина, чья любовь настолько постоянна, не может быть настолько ужасным. Он не мог убить… Элизабет, пятно крови на мужских перчатках в бою ничего не означает, ты это знаешь. О, боюсь, меня снедало горе невозможно, я не обдумала все толком. Мне следовало бы поступить иначе.
— Не надо, Сара. Ты сделала для меня все. А генерал Пимм… — В первый раз она почувствовала неуверенность. — Это выражение на его лице, когда он подошел ко мне после боя и сообщил ужасную новость… Да, я знаю, я смешна.
Сара смотрела на нее с любовью и озабоченностью.
— Нет! Вовсе нет. Но, возможно, тебе следует хотя бы выслушать его. Если бы он не любил тебя так сильно, то наверняка страшно отчитал бы за сцену, которая произошла в церкви Святого Георгия.
— Как раз из-за того, что он не отчитал меня, я и беспокоюсь. Я для него всего лишь вызов. Он хочет меня, вероятно, потому, что я единственная посмела его отвергнуть. Плохо только то, что я не могу заставить его устать от меня и оставить в покое.
— Никто здесь не заставит тебя выходить за него замуж, если ты не хочешь этого, Элизабет, — тихо сказала Сара. — И твое счастье — это мое заветное желание. Я очень хотела бы, чтобы ты познала такое же счастье, какое я переживала с Пирсом, пусть оно и было слишком коротким.
— Ах, Сара, я ненавижу Леланда Пимма всеми фибрами своей души!
— Осторожно, дорогая, — предупредила Сара. — Мощное чувство ненависти часто связано с любовью.
— Но это не тот случай, Сара. Я знаю, что лишена умения правильно судить о других, но в данном случае я не обманываюсь.
Сара сочувственно посмотрела на подругу.
— А как с мистером Мэннингом? Ты его тоже ненавидишь?
Глава 8
Спустя неделю…
Генерал Пимм обручен!
Продолжая серию романтических, искрометных свадеб после нашей недавней великой победы над Францией, наш благороднейший генерал Леланд Пимм поведал о своем обручении с таинственной мисс Элизабет Ашбертон, тихой, невинной молодой леди, которая, очевидно, сторонится публичности, пышных балов и вечерних развлечений. Будем надеяться, что это изменится. Ах, может ли что-либо другое быть более романтичным? Наш дорогой Пимм тайно оплакивал ее и боялся, что эта ангельски кроткая дочь капитана погибла в адском хаосе Бадахоса. Но сегодня, как в добрых волшебных сказках, она выйдет замуж и станет герцогиней, прежде чем часы пробьют двенадцать.
