Она стала колебаться, когда вспомнила о брачном ложе.
Имоджин вспомнила Жанин и закрыла глаза ладонью. Ее стало тошнить. Нет, с ней такого никогда не случится.
Кроме того, это все совершенно необходимо, чтобы иметь детей. Она все это вынесет, как и другие женщины со времен Евы. Когда-то в детстве Имоджин вывихнула руку. Она даже не плакала, пока ее вправляли. Надо просто закрыть глаза и думать о чем-то другом.
Чем раньше она сообщит ему о своем решении, тем скорее все будет закончено, и она сможет заняться восстановлением Каррисфорда. Рассуждая таким образом, Имоджин старалась услышать быстрые шаги Фицроджера.
Через некоторое время девушка поняла, что он не спешит прийти и отчитаться перед ней. Ей придется подождать его и постараться договориться с ним на более выгодных условиях.
Это напоминало ей торговлю на базаре. Там Имоджин всегда удавалось заключить очень выгодную сделку. Первое правило — никогда не показывать купцу, что ты заинтересована в покупке.
Она услышала какой-то шум, выглянула из окна и увидела, что воины Фицроджера, сидя верхом на лошадях, гонят на внешний двор группу людей, словно стадо овец. Правда, не было видно, что они были избиты или сильно напуганы. Имоджин оставалось только ждать.
Фицроджер вышел и подождал, пока всех этих людей не перегнали во внутренний двор. Они выстроились перед ним. Он переговорил с каждым, сверяясь с каким-то списком.
Имоджин закипела. Это был список всех работников замка. Он не имел права пользоваться им, не предупредив ее.
Каждый из людей что-то получил, и они разошлись по своим рабочим местам. Когда луч солнца заиграл на чем-то блестящем в руке одного из работников, Имоджин поняла, что Фицроджер дал каждому по серебряному фартингу. Все выглядело, как плата за то, что они снова начнут работать в замке. Это был хитрый ход — люди забудут все обиды, но девушка вскипела. Они станут думать, что их нанимал Ублюдок Фицроджер, а не их законная госпожа. Значит, считать его хозяином!
Внезапно Фицроджер повернулся и посмотрел в ее сторону. Потом он поднял руку, приветствуя Имоджин, и снова обратился к людям.
Они увидели, куда он смотрел, и стали кричать.
— Привет леди Имоджин! Слава Каррисфорду!
Она улыбнулась и тоже помахала им рукой.
Вот тебе, Ублюдок Фицроджер! Они знают свою настоящую хозяйку и госпожу.
Имоджин была приятна их радость по поводу того, что она теперь в безопасности, но ее злило то, что Фицроджер ведет себя так, как будто не она, а он владелец замка. Но что она могла поделать, ведь ей даже не по силам сойти вниз из-за больных ног.
Имоджин легла на кровать и прикрыла глаза.
— О отец! — стала она молиться, поминая не Бога на небесах, а покойного отца. — Правильно ли я поступаю? Почему ты не подготовил меня к реальной жизни? Я всегда надеялась, что подберу себе достойного супруга с твоей помощью, а потом долгие годы буду жить, зная, что ты рядом и в состоянии меня защитить. Что ты думаешь об Ублюдке Фицроджере? Отец, он меня пугает. Но мне кажется, что он тебе понравился бы. У него всегда все получается, а тебе всегда нравились люди, знающие толк в любом деле. Мне бы не хотелось выходить за него замуж, отец, но мне просто необходимо иметь мужа-защитника. Ты всегда внушал, что это мой долг. Я понимаю, что он является для меня наилучшим, пожалуй, единственным выбором. Все это так странно. Мне кажется, что что-то подталкивает меня к нему. Интересно, это инстинкт, о котором ты всегда говорил, или просто сумасшествие? Отец мой, позаботься обо мне. Направь меня…
Имоджин услышала звук открываемой двери, открыла глаза и увидела спящего в дверях Фицроджера.
— Вы спали? — спросил он. — Простите, если я вас разбудил.
Он снял куртку, и на нем были только короткие, облегающие бедра штаны и тонкая льняная рубашка, затянутая поясом на талии. Рубашка была распахнута, и Имоджин увидела его широкую мускулистую грудь. Это ее очень взволновало, но она быстро села и постаралась прийти в себя.
— Я думала о своем отце.
Фицроджер присел на край кровати. Ей это показалось невероятно непристойным, и Имоджин чуть ли не решилась протестовать.
— — У вас даже не было времени оплакать кончину. Вы, наверно, очень страдаете — всем известно, что сэр Бернард обожал вас.
— Конечно, мне его не хватает. Но он не обожал меня… Он… Он просто меня любил. — У Имоджин перехватило горло, и она глубоко вздохнула, стараясь не разрыдаться.
— Когда умирает кто-то из близких, можно и поплакать.
— Фицроджер, я клянусь, что никогда не расплачусь перед вами.
— И я надеюсь, что вы никогда не станете плакать из-за меня. Но рано или поздно вам все равно придется… — сказал Фицроджер и поднялся, чтобы уйти. — Если вам необходимо побыть наедине с собой, я вас оставлю в покое.
Он сделал уже несколько шагов к двери, когда она воскликнула:
— Стойте!
Удивленный Фицроджер остановился. Имоджин была поражена больше него. Она не могла понять, почему ей показалось, что им необходимо наконец объясниться. Сейчас совсем неподходящее время, чтобы сказать Фицроджеру, что она согласна выйти за него замуж.
— Нам необходимо обсудить некоторые очень важные дела, — заявила Имоджин.
— Вот как? — удивился Фицроджер. Тут она вспомнила все обиды.
— Почему вы похоронили мою тетушку, даже не оповестив меня о ее кончине?
— Это необходимо было сделать срочно.
— Вполне можно бы и подождать один день. Я хотела попрощаться с ней. Она была мне очень дорога.
— Простите, но мне показалось, что ее нужно похоронить как можно скорее.
— А что вы мне скажете насчет людей, которых вы пригнали сюда, словно стадо баранов?
Фицроджер немного расслабился, и у него весело заблестели глаза.
— Мне кажется, что они забыли дорогу домой, а я им помог ее найти!
— Я буду против, если их накажут, — сказала Имоджин.
— Вообще? Что бы они не натворили? Ну вот, он снова смеется надо мной, подумала она.
— Я запрещаю вам кого-либо пороть в Каррисфорде. Я никогда не забуду того, что я видела в вашем замке! Я понимаю, что пить нехорошо, но пьянство не должно так жестоко наказываться!
— Леди Имоджин, временами я могу быть грубым, но никогда — жестоким. Я не разрешаю своим людям, когда они охраняют замок, пить ничего другого, кроме слабого эля, и они все прекрасно знают это. Эти люди не только виновны в пьянстве, они еще и изнасиловали женщин. Одна из жертв была совсем ребенком, и она после этого умерла.
Имоджин не знала, что сказать в ответ. У нее в голове не укладывалось, как можно совершить насилие над ребенком. Сколько же лет было этой девочке?
Фицроджер пожал плечами, не правильно поняв ее молчание.
