— Вам будет гораздо удобнее, если вы сможете сражаться со мной стоя!
— Но я все равно проиграю, кажется, так вы считаете.
— На войне никогда нельзя ничего предсказать заранее. Невеста моя милая, у вас имеется секретное и очень опасное оружие. Но если бы я был на вашем месте, я бы сейчас отдохнул, чтобы можно было ходить во время свадебной церемонии и сделать реверанс перед королем.
— Господи Боже мой, — внезапно вспомнила Имоджин. Все остальные проблемы отошли на задний план. — Мы сейчас не сможем достойно принять короля.
— Не беспокойтесь, я уже послал за продовольствием и необходимыми вещами в Клив, а также приказал, чтобы ваши подданные тоже доставили в замок все необходимое.
«Не беспокойтесь!» «Не волнуйтесь!» Кто я, по-вашему, такая? Грудная малышка? — — думала Имоджин.
— Я должна этим заняться сама!
— Все поручено вашему дворецкому. Мне он показался вполне способным с этим справиться.
— Сивард вернулся? — радостно спросила Имоджин.
— Не хотите ли спуститься вниз и отобедать?
— Нет! — воскликнула Имоджин.
Когда он ушел, Имоджин стала размышлять, что может оказаться под маской, за которой Фицроджер постоянно пытался скрыть настоящие мысли и чувства. Может, под ней был мягкий и славный молодой человек, которого видела Имоджин, когда он ее целовал?
Если я выйду замуж за графа Ланкастера, то ничего подобного никогда не испытаю, думала Имоджин.
Нет, она непременно выйдет замуж за Ублюдка Фицроджера, если даже при виде его у нее по спине ползут мурашки. Точно, она это сделает именно поэтому.
Сколько же ему лет? Сначала было весьма трудно определить, но потом Имоджин решила, что он лет на десять ее старше.
Вернулась Марта и принесла поднос с едой.
— Хозяин сказал, что вы станете обедать здесь.
— Правильно, мне нужно набраться сил. Ведь завтра сюда прибудет король.
— Да, к вашей свадьбе, — сказала Марта, ставя поднос на колени Имоджин, и захихикала. — А я-то всегда думала, что вы выйдете замуж за одного из этих старых чудаков, которым симпатизировал ваш отец, а вы выбрали себе крепкого мужчину!
Имоджин почувствовала, как побагровела от смущения.
— Марта, ты слишком дерзка!
Марта скорчила недовольную гримасу, но замолчала. Имоджин напомнила себе, что девушка была всего лишь ткачихой, которая волей судеб оказалась у нее в горничных.
Крепкий? Имоджин медленно пережевывала тушеную баранину, приправленную розмарином, а слова Марты продолжали звучать у нее в мозгу.
Возбуждение, дрожь, смешанные со страхом и удовольствием, — это все и было вожделением? Опасайся вожделения, предупреждал ее преподобный Фульфган. Когда она вспоминала Жанин, все его наставления становились ей более ясными и веселыми. Все они касались того, как избежать соблазнов Но что соблазнительного в том, что тебя насилуют?
Отец Фульфган прав, когда говорил, что вожделение ведет в ад. Наверно, все мужчины соблазняют, а женщины при этом только страдают.
Она напомнила себе, что дьявол весьма хитер и может сделать любой грех весьма привлекательным. Потом Имоджин вспомнила, что борьба за возвращение в замок Фульфгана не была еще завершена.
— Марта, отец Фульфган вернулся в Каррисфорд?
— Эта старая ворона, — пробормотала Марта, но замолкла при взгляде на Имоджин. — Мне кажется нет, леди. Хозяин.., лорд Фицроджер вышвырнул его вон!
— А я приказала, чтобы его вернули. Кто молился за упокой души на могилах моей тетушки и других людей?
— Монах из замка Клив, брат Патрик, леди.
Имоджин ощутила свое преимущество и заулыбалась:
— Марта, пойди к лорду Фицроджеру и скажи, что меня будет венчать только преподобный Фульфган.
— Леди… — Марта от удивления широко раскрыла глаза.
— Иди! — сурово приказала Имоджин. Имоджин ожидала, что снова появится Ублюдок и будет протестовать. Она до того была возбуждена, что почти ничего не смогла съесть.
Вместо Фицроджера еще до заката солнца появился тощий отец Фульфган.
— Дочь моя! — провозгласил он. — Ты в пасти дьявола!
— Я спаслась от Ворбрика! — возразила ему Имоджин. В присутствии этого человека она снова почувствовала себя ребенком.
— Ты вырвалась от одного дьявола, а теперь здесь другой! Дитя мое, вышвырни отсюда зло!
— Лорда Фицроджера?
— Он рука дьявола на Земле, — продолжал бушевать священник. — Он не желает каяться, хотя и пролил целые реки крови. Он отродье дьявола, и его семя отравит то место, на которое падет.
Имоджин подумала, стоило ли ей настаивать, чтобы вернулся преподобный Фульфган? Он еще не очень старый человек, но присутствовал в Каррисфорде всегда, сколько себя помнила Имоджин. Он был небольшого роста и щуплого телосложения — сплошные кожа да кости. На его костлявом, желтоватого цвета лице, как пламя, полыхали ярко-голубые глаза.
Имоджин проглотила слюну и спросила:
— Святой отец, вы считаете, что мне не следует выходить замуж за Фицроджера?
— Тебе было бы лучше присоединиться к сестрам в Хилсборо.
— Отец хотел, чтобы я вышла замуж.
— Твой отец хотел, чтобы ты вышла замуж за лорда Джералда или другого нормального мужчину, дочь моя, а не за этого воинствующего нечестивца!
— Фицроджер не развязывал эту войну, — запротестовала Имоджин. — Я сама обратилась к нему за помощью.
— Ему нравится проливать кровь, — зло возражал отец Фульфган. — Он и Ворбрик друг друга стоят!
— Ворбрик мразь! — возразила Имоджин.
— Они все любят воевать и зарабатывают на жизнь с помощью оружия, и король-братоубийца из той же компании!
— Но, отец мой, я должна выйти замуж за сильного человека. Вы же не хотите, чтобы я оказалась во власти Ворбрика или Беллема!
Фульфган сжал распятье, висевшее у него на шее.
— Дитя мое, Бог защитит тебя!
— Он меня не защитил несколько дней назад! — резко возразила она ему.
Фульфган сверкнул на нее глазами.
— Непочтительная девчонка! Ты сейчас в безопасности, не так ли? Не сомневайся в намерениях Господа!
Имоджин не сдержалась и сказала:
— В таком случае Фицроджер был правой рукой Господа Бога!
Фульфган в ужасе попятился.
— Почему ты так произносишь его имя? прошипел он. — Кто тебе этот мужчина?
— Он… Он мой спаситель, отец мой. Он доблестный витязь.
Священник наклонился к ее лицу.
— Витязи, рыцари служат, чтобы спасти свою душу, а не получить что-то за заслуги, дочь моя во Христе. Разве этот человек похож на таких?
Имоджин вначале не хотела ему отвечать, но потом все же добавила:
— Он не стал требовать платы, отец, Преподобный скривил брызжущий слюной рот и завизжал:
