лицом вниз. Но, к огромному сожалению для них, Твинкл недолго пролежал без движения. С яростным криком он поднялся на ноги. Птичий костюм на нём порвался, одно крыло повисло, будто сломанное.
Завиток и Спиралька кружили над ним, поклёвывая его гигантский клюв. Твинкл попытался отогнать их руками.
Пальчик побежал было вперёд, но пройти сквозь арку, через которую Лучик так метко кинул промёрзшую дыню, слон не смог. Вдруг раздалось громкое «БАМ-М-М!» — и Твинкл повалился на камни, которыми был выложен двор. Мисс Эдна Норов со всей силы ударила его по голове одной из своих лучших сковородок. Она посмотрела на обездвиженного гиганта, и на её тонких губах появилась довольная улыбка.
Глава тринадцатая
Финиш!
На месте происшествия инспектора Брауна встретили мисс Норов со сковородкой в руке и трое сбежавших заключённых, привязанных верёвками из тесёмочек от детских ночных рубашек к высокой статуе её деда. Миссис Ворчунья танцевала вокруг них.
Несколько мгновений спустя беглецы поступили в распоряжение инспектора. Он закрыл их в специальном отсеке полицейской машины. Уже очень скоро им предстояло вернуться в ту же тюрьму, откуда они сбежали. Твинкл недооценил мисс Норов. Он недостаточно крепко привязал её к стулу на кухне, и она вместе со своей сковородкой отомстила ему.
Тем временем Лучик, взобравшись на спину Пальчику, отправился на поиски мистера Ворчуна и его стражей. У слонов очень хорошее обоняние, и потому Пальчик, подняв хобот и несколько раз принюхавшись, заспешил по заснеженному полю к сарайчику. Лорд Великанн услышал топот слоновых ног и посмотрел в щель между брёвнами. Он понимал, что его песенка спета. Мистер Ворчун находился у них с Мэнди в плену, зато у противников был слон, а неподалеку завыла полицейская сирена.
— Я ухожу, — сообщил лорд Великанн Мэнди. — Мы старались как могли. Но у нас не получилось. Я ухожу. Можете пойти со мной, если хотите. А не хотите — оставайтесь тут. Возможно, Саблезуб задержит их ненадолго, но у него не получится одновременно охранять мистера Ворчуна и защищать вас.
Когда Пальчик с Лучиком и Мими на спине дошёл до сарайчика, Лучик крикнул:
— Папа! Ты там? Ты цел?
В дверном проёме, через который трактор накануне вырвался в поле, появилась незнакомая женщина. На плече у неё сидел попугай Монти.
— Твой папа в порядке, — сообщила она. — А ещё я задержала лорда Великанна.
Лучик и Мими соскользнули с Пальчика.
— Кто вы?
— Я сержант Мэнди Хлади из БЗЖ, — сообщила дама и сделала шаг в сторону, пропуская Лучика и остальных в сарайчик.
Внутри они увидели лорда Великанна, крепко привязанного к столбу бинтами, которые всего несколько минут назад успешно скрывали истинную личность дамы.
Мистер Ворчун сидел на — а не в! — мешке, в который его не так давно запихивали преследователи, и играл с Саблезубом.
— Ты там, я смотрю, особо ко мне не торопился? — спросил он у Лучика. — Я ужасно проголодался.
На его лице появилась широкая улыбка.
— Я тоже тебя люблю, пап, — сказал Лучик, крепко его обнимая. — С мамой всё хорошо.
— А что такое БЗЖ? — спросила Мими.
— Бюро защиты животных, — ответила сержант Хлади. — Я занимаюсь поисками одного очень редкого птичьего яйца, украденного Томасом «Твинклом» Винклом.
— А для чего вы нарядились мумией? — спросил Лучик, поглаживая Саблезуба.
— Мэнди, сестра Майкла Облома, получила серьёзные травмы, и я заняла её место, — сообщила дама, вкратце пересказав случившееся.
Когда сотрудники БЗЖ узнали, что Облом сбежал из тюрьмы, они сразу поняли, что он, скорее всего, решит навестить сестру. Поскольку в бинтах она была совершенно неузнаваема, они решили воспользоваться этой возможностью и подменить настоящую Мэнди Облом на кого-нибудь из БЗЖ, а Мэнди Хлади как раз была одного роста с ней и имела такой же цвет глаз. То, что её тоже звали Мэнди, не сыграло ровным счётом никакой роли!
Лорд Великанн хотел было что-то сказать, но кляп из бинтов помешал ему это сделать.
— То есть Мэнди Облом подменили на Мэнди Хлади. Но для чего? — спросила Мими.
— Сотрудники БЗЖ думали, что Майкл Облом и Твинкл станут действовать сообща, и таким образом получится найти пропавшее яйцо! — сказал Лучик.
— Именно так! — подтвердила Мэнди Хлади. — Главной задачей полиции была поимка сбежавших преступников. А работники БЗЖ хотели в первую очередь найти и защитить яйцо.
— Так почему же ты не ушла с Твинклом? Зачем осталась со мной и лордом Великанном? — поинтересовался мистер Ворчун. Слово «Великанном» он произнёс таким тоном, будто речь шла о коровьей лепёшке, в которую крайне неприятно вляпаться, что нарочно, что случайно.
— Хотела удостовериться, что вам не причинят вреда, — сказала Мэнди Хлади. — Всё как-то вышло из-под контроля.
— Так получается, мистер Неряха — или кто он там на самом деле, — который летал на воздушном шаре, тоже сотрудник БЗЖ? — спросил Лучик.
— Да, — подтвердила сержант Хлади. — Шар нужен для наблюдения за тем, что происходит в окрестностях и в птичнике…
— В птичнике?
— Сад Твинкла напоминает огромную птичью клетку, — пояснила Мэнди Хлади.
— Мне кажется, мы пролетали над ней вчера вечером незадолго до того, как упали! — вспомнил Лучик.
— Вполне возможно, — сказала Мэнди. — Самолёты и вертолёты производят слишком много шума и часто выдают своё присутствие или вызывают подозрения. Но воздушный шар никого не смущает, люди разве что думают: «Какой же он красивый!»
— И вы следили за миссис Винкл, надеясь, что она тоже приведёт вас к украденному яйцу, потому что ухаживает за ним, пока её муж в тюрьме? — спросила Мими, нахмурившись. Мало того, что у Мэнди на плече сидел Монти, так ещё и Завиток со Спиралькой принялись кружить у дамы над головой.
— Ага, это должно быть какое-то место, достаточно тёплое для жизни и развития птенца в яйце. Но жена Твинкла редко выходит из дома.
Послышался шум приближающегося гироплана, и наконец Молния приземлилась недалеко от сарайчика. Ей было непросто управлять креслом-коляской на заснеженном поле, поэтому все вышли навстречу. Она с облегчением вздохнула, увидев, что мистер Ворчун цел и невредим.
— И эта собака должна была стеречь тебя, чтобы ты не сбежал? — спросила она, поглаживая Саблезуба по спине. Он лизнул ей руку.
— Я умею ладить с животными, — пояснила Мэнди. — Они все становятся такими МИЛЫМИ рядом со мной.
В тот же день, но чуть
