тишина, которую нарушила вдовствующая императрица:
— Ваше величество, — обратилась она к Раванне, — вы уже заказали платье к грядущему балу?
— О да, его должны доставить завтра, — кивнула девушка, и разговор подхватила её фрейлина, начав расписывать все невероятные достоинства наряда императрицы.
Все начали есть десерт намного медленнее, а Диаронду уже сменили блюда. Я изредка ловила на себе его взгляды, но он тут же отводил взор и улыбался императрице. Беседа о туалетах не умолкала, и я заметила, как скис придворный маг.
— Вижу, вы в восторге от разговоров о нарядах, украшениях и прическах, — иронизировала я с самым серьезным видом. — На вашем лице буквально написано, как вы наслаждаетесь, слушая нас всех.
— Дело даже не в нарядах, — признался маг, наклонившись ко мне, — я привык, что моя сестра часто с восхищением описывает платья и украшения, увиденные на балах… Дело в противостоянии. Фрейлины вдовствующей императрицы не хотят ни в чем уступать фрейлинам её величества Раванны. И если кто-то думает, что эти десять прекрасных эри хотят впечатлить своими туалетами эрдов, то сильно ошибается. Они хотят впечатлить исключительно друг друга.
Последнее было сказано с заговорщицким тоном, поэтому я не удержалась и засмеялась. Смех оказался звонче, чем я предполагала, поэтому на меня тут же обратились взгляды всех присутствующих, включая его императорское величество. Диаронд смотрел со смесью неприязни и интереса, но я стойко выдержала его взгляд.
— Простите, — произнесла медленно и приложила все силы, чтобы не опустить смущенно голову.
Не буду пасовать! Я всего лишь рассмеялась шутке. Кто же виноват, что Аравер такой прекрасный собеседник?
Наконец, разговоры о нарядах стихли, когда император объявил обед оконченным и пригласил всех на променад. Меня тут же подхватил под руку Аравер и увлек к выходу в парк. На улице стояла чудесная погода — солнце светило ярко, и в платье с длинными рукавами было вполне комфортно.
Я с интересом рассматривала местную флору — цветы высажены в мозаичных композициях, поэтому любоваться ими было сплошное наслаждение. Пышные цветочные кусты источали приятные ароматы, а лиственные деревья защищали от ветра. Аравер расспрашивал меня о моем мире, а я с удовольствием отвечала на его вопросы, улыбаясь привлекательному магу. Единственное, что портило настроение — это маячивший впереди император, который гулял под руку с Раванной. Каждый раз, когда мы с Диарондом встречались взглядами, щурились и одновременно отворачивались. Не удивительно, что придворный маг это заметил.
— У вас напряженные отношения с императором? — спросил он. — Неужели он против вашего пребывания во дворце?
— Вовсе не так, — пожала я плечами. — Просто он вызывает у меня неоднозначные чувства.
— Хотите расскажу секрет? Только ни в коем случае не выдавайте меня, потому что о Владыках либо хорошо, либо ничего… — шепотом начал Аравер и, поглядывая на Диаронда, продолжил: — Я тоже был об императоре не лучшего мнения, пока не узнал его ближе, а когда узнал — проникся уважением. Я его придворный маг уже десять лет, с тех пор, как он стал императором. Его действия могут быть порой жесткими, но он никогда не проявляет жестокости. Его величество справедливый и рассудительный. Это очень важные черты для правителя.
— Может быть, — я пожала плечами, — но не для мужчины.
— Но вам ведь и не нужно думать о нем как о мужчине, — вновь проницательный взгляд. — У него есть супруга. Пусть она о нем так и думает.
— Вы правы… скажите, а у императора есть любовница?
— Неожиданный вопрос, — изумился мужчина.
— Интерес чисто научный! Просто в нашем мире у королей и императоров по штату обязана быть любовница.
— Вот как? У нас тоже есть такие королевства, в основном, это людские, которым простительны слабости. У драконов же недопустимы измены, они вызывают большое порицание в обществе. Мы сильнее, сдержаннее, мудрее.
Совершенно верная позиция. Я сама считала измены недопустимым и неправильным. С человеком, которого ты выбрал, необходимо быть честным и открытым, и если чувства прошли и невозможно сохранить брак, то лучше расстаться, чем унижать супруга или супругу изменами.
— Вот сейчас мне неожиданно начинает нравиться ваш мир!.. — ответила я и осеклась, ведь передо мной неожиданно возник император.
Диаронд стоял рядом с Раванной, которая прижималась к мужу и бросала на него пылкие взгляды, в общем, всячески доказывала, что не она по ночам бродит по беседкам в одиночестве.
— Отрадно слышать, что наш мир вам начинает нравиться, эри Марика, — произнес он. — Что же именно вам в нем понравилось?
— Брак, — заявила я, смотря в глаза Владыке. — Эрд Аравер сказал, что в Тиамирисе принято хранить верность в браке. Измены тут порицаются, а бастардов, как я полагаю, вовсе не бывает?
— Подобное действительно большая редкость, — подтвердил Аравер.
— Разумеется, — вскинулась Раванна и прикусила губу. — Измены говорят о слабости и неумении сдерживать свои порывы. Никто в здравом уме не позволит себе предать своего супруга.
На воре и шапка горит? Или же я хочу видеть зло там, где его нет?
— О чем ведете беседу? — к нам подошла вдовствующая императрица и подхватила меня под руку.
— О погоде, — произнес его светлость. — Она сегодня чудесная…
— Вы правы. Даже жаль, что придется украсть у вас Марику, дорогой Аравер, но её уже ожидает мэтр Илай.
— И меня тоже ждут дела, — кивнул придворный маг и развернулся ко мне, улыбнувшись. — Рад был познакомиться с вами, эри Марика. Вы словно глоток свежего воздуха для меня. Буду рад продолжить наше общение.
Я растерялась, не зная, как ответить на подобную любезность, и вдовствующая императрица, поняв, что отвечать я не буду, подхватила меня под руку и увлекла во дворец. Когда мы шли по коридору, она наклонилась и сказала:
— Правильно, недосказанность всегда привлекает. Теперь он будет думать о тебе и воображать, что ты могла бы ответить, а это влечет за собой интерес к твоей персоне. Уверена, на балу он пригласит тебя на третий танец!
— Что это значит?
— Если мужчина приглашает девушку более чем на два танца, он заявляет о своем интересе к ней. Думаю, от Аравера стоит этого ожидать. К тому же, ему давно пора жениться.
— Вы хотите, чтобы его
