Но черты его почему-то исказились. Дерек обхватил ладонями ее личико и заглянул в самую глубину ее глаз, в сокровенные тайники души. Тишину нарушали глухие, неровные удары сердца.
— Где же ты скрывалась, когда я был молод и полон оптимизма, Вивиан Шелби? — вздохнул Дерек, потянувшись к ее губам. — И что я такого сделал, что заслужил тебя?
Намеренно или по счастливой случайности — впрочем, Вивиан было уже все равно — поцелуй развеял скованность и воскресил страсть. Молодая женщина ощущала себя игрушкой в его руках: эти ласковые ладони направляли ее к постели и одновременно раздевали ее — постепенно, шаг за шагом, вплоть до кошмарных красных панталон, и вот на ней остались только атласный лифчик и трусики.
Безумная одержимость мужчины передалась и ей: руки Вивиан ласкали мускулистое тело, расстегивали пуговицы, избавлялись от досадных помех, раздевали его — возможно, не столь умело, но с неменьшим пылом. Сброшенные одежды отмечали их путь: ее чулки легли на его рубашку, а лифчик дерзко зацепился за молнию брюк.
Задыхаясь от нетерпения и страсти, она ударилась о край кровати и рухнула на одеяло. Дерек возвышался над ней, словно обнаженная статуя языческого бога, озаренная светом лампы. В следующее мгновение он оказался рядом. Пряный запах его кожи и волос кружил голову. Исходящее от него тепло, прикосновения чутких рук, пробуждающие женское тело к любовной игре, отрешенное самозабвение ласк воспламеняли. По жилам струился жидкий огонь.
Но что совершенно подкупило Вивиан, так это его нежность и терпение. Хотя она и стремилась к любимому, следовало сначала преодолеть мучительную скованность, парализующий эффект неуверенности, доставшейся в наследство от первого возлюбленного. Прежде молодая женщина не позволяла себе переходить известных границ — не позволяла и не могла.
Дерек почувствовал это и взялся освободить ее от оков сдержанности — так чутко и так ласково, что Вивиан растрогалась до слез.
Не торопясь, растягивая блаженный миг, он целовал кончики ее пальцев, ее шейку, нежную кожу на сгибе локтя. Погладил лицо, плечи, проследил невидимую линию между грудей и вниз, провел ладонью по бедрам, все время нашептывал на ушко милые нежности, называя Вивиан любимой, родной, уверяя, что она прекрасна.
И в этот миг она поверила ему. Почувствовала себя красавицей — воплощением неотразимой, желанной, сладострастной женственности. Тогда и она в свой черед посмела прикоснуться к любимому, ответила на жаркие ласки, восхищаясь его мужской силой, тая от нетерпения соприкоснуться с ней.
Словно расходящиеся круги по воде, его прикосновения тревожили в ней все новые струны, волны страсти накатывали одна за другой, и вот наконец Вивиан затрепетала в ответном отклике.
И только когда она задохнулась от восторга, шепотом повторяя его имя, Дерек вступил в свои права. Не торопясь и не украдкой, но со спокойной, властной уверенностью, которая не допускала никаких сожалений. Вивиан взлетала к головокружительным высотам, парила в мерцающем мареве, мечтая об одном: чтобы чудо длилось вечно.
Не размыкая объятий, Дерек вел ее за собой, открывал неведомое ранее. Это был предел желаний. Нет, не предел — апофеоз!
Но ее ждали все новые восторги.
— Не отставай, — шепнул ей Дерек, слегка приподнял, привлек ближе — и ритм внезапно участился.
Вивиан задохнулась, уступая властному напору; давние демоны снова воскресли, пытаясь помешать ей, но они уже утратили былую власть. Границы бытия сместились и расширились; новые горизонты поманили за собой; она и Дерек снова были вместе и слепо мчались навстречу судьбе, столь же неизбежной, сколь пугающей и восхитительной.
Руки ее судорожно сжимались, ладони ласкали мускулистые плечи, упоенно скользили по спине. Словно со стороны она услышала собственный стон — звук, отозвавшийся эхом где-то за пределами вечности.
Дерек ответил, и на одно бесконечное, упоительное мгновение оба застыли в невесомости. Подхваченная крутящимся смерчем, Вивиан отрекалась от всего земного, чувствовала, как они сливаются воедино…
Дрожь высвобождения до основания сотрясла ее душу.
В упоении страсти она беспомощно раскинула руки, не в силах пошевелиться. Мало-помалу отдельные части тела оживали, вспоминали о своем предназначении. Медленно пробуждался разум, возвращалась способность мыслить и рассуждать. К прошлому возврата не было — нет, она, Вивиан, никогда не станет прежней!
Крепко-накрепко обвив руками любимого, Вивиан спрятала лицо на его груди, с трудом сдерживаясь, чтобы не закричать вслух: «Люблю!» В этот миг она принадлежала Дереку безраздельно. Но молодая женщина знала: стоит лишь произнести заветное слово — и магия мгновения развеется, потому что Дереку Кейджу меньше всего на свете нужны ее восторженные признания.
Мгновение он не двигался: Вивиан ощущала тяжесть его тела, слышала глухие удары сердца, затем Дерек перекатился на бок, увлекая ее за собой.
Влажная прядь волос упала на широкий лоб, загорелая кожа слегка поблескивала от испарины. Во взгляде читалось блаженное удовлетворение: так смотрит мужчина, сжимающий в объятиях любимую женщину. Никогда еще Дерек не казался ей настолько красивым и желанным.
— Ну-с, каких слов ты от меня ждешь? — шутливо осведомился он, крепче смыкая руки и улыбаясь.
Придумать ответ оказалось труднее, чем пройти через минное поле.
— Счастливого Рождества? — предположила она.
В груди его заклокотал смех.
— Вот бесенок! Вивиан Шелби, ты — удивительная женщина; впрочем, ты и сама это знаешь!
Но не настолько удивительная, чтобы подарить ей те самые долгожданные слова, о которых она мечтала. Я люблю тебя, пусть только на одну ночь — но люблю!
Господи, о чем это я? — Вивиан ужаснулась. И как это она до такого додумалась? Полюбить человека только потому, что разделила с ним ложе? Глупость несусветная, а еще глупее — ждать, что он ответит на это чувство!
— Эй, куда это ты собралась? — возмутился Дерек.
— Назад, в свою спальню, — отозвалась Вивиан, ловко уклоняясь от протянутой руки и плотно закутываясь в одеяло. Неважно, что у владельца спальни остается только простыня! Выйти в коридор в чем мать родила, да еще под его взглядом — такое даже вообразить невозможно! И остаться тоже нельзя, наедине с позорным секретом. Еще минута — и Дерек прочтет в ее глазах все то, что она старается скрыть, даже если удастся придержать язык. Черт его дери, мог бы и не зажигать лампу!
— Зачем? — изумился Кейдж. — Почему ты не хочешь остаться?
— Что подумает Харди, если узнает?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
