Сани выехали в поле и покатили к западу, вдоль невысокого хребта. Мех капюшона приятно щекотал щеку, бизоньи шкуры укрывали колени, ноги согревались на теплых кирпичах. Наслаждаясь комфортом, Вивиан жадно глядела по сторонам, чтобы не упустить ни малейшей детали пейзажа.
По обе стороны вниз уходили пологие склоны, голые и пустынные, если не считать куртин заснеженных деревьев. Впереди воздвигся скалистый кряж: белые шапки снегов поблескивали на фоне глубокой синевы неба.
Тишину нарушало только поскрипывание полозьев и негромкий перезвон колокольчиков.
— Этот твой женатый друг… — вдруг заговорил Дерек. Звук его голоса гармонично вплетался в безмолвие: словно горячий ромовый соус струился по мороженому, приготовленному Вивиан на десерт. — Ты его любила?
— Питера? — Она замолчала. При чем тут Питер? — Да, любила. Я очень горевала, когда он меня бросил.
— А сейчас?..
Молодая женщина недоуменно взглянула на соседа: тот сосредоточил все свое внимание на дороге.
— Сейчас?
Дерек упорно не смотрел в ее сторону.
— Он тебе дорог до сих пор?
— Нет! — воскликнула Вивиан. — Будь это так, между тобою и мной ничего бы не произошло!
— Это не взаимоисключающие вещи, знаешь ли…
— Для меня — взаимоисключающие! Я не любительница альковных фарсов. — Молодая женщина помолчала, искоса поглядывая на собеседника. Его профиль казался высеченным изо льда, под стать заснеженному пейзажу. — А ты, Дерек, неужели ты настолько неразборчив?
— Нет! — Возница натянул поводья, и конь послушно застыл на месте. — Я предпочитаю жить в ладу с собственной совестью.
Непринужденное веселье, царившее между спутниками в начале поездки, развеялось само собой; на смену пришло томительное напряжение — хрупкое, словно кристалл, мерцающий в солнечном свете.
— Тогда почему ты об этом заговорил?
— Я вот все гадаю, чего же теперь делать. Вчера мне казалось, что все ясно. А сегодня я уже ни в чем не уверен.
Это признание должно было бы обрадовать Вивиан, если бы в суровом голосе не прозвучало горького сожаления о случившемся.
— Ну что ж, — подхватила она с напускным безразличием, — то, что произошло между нами… это ведь чисто физическая близость… по крайней мере, для меня.
— В самом деле? Тогда почему я чувствую себя последним мерзавцем? Словно я обманул нас обоих и вдобавок причинил тебе боль.
— Ты не причинил мне боли, — отчаянно заявила Вивиан, уже еле сдерживая слезы. — Ты со мной честен, а ведь только это и имеет значение.
— Честность для тебя очень важна, верно?
— Да, особенно в отношении чувств. Я долгие годы верила в любовь тети: она ведь так старательно скрывала свою неприязнь ко мне!
Молодая женщина вдохнула морозного воздуха, от души надеясь, что не поддастся малодушному порыву выплакаться на плече соседа. Жалость к самому себе почти всегда омерзительна, и притом небезопасна. Сочувствие ей не нужно, и притворные заверения в любви — тоже. И того и другого судьба отпустила ей с лихвой — до конца жизни хватит!
— Ты была совсем маленькой, когда переехала к тете?
— Да! — Она откинула капюшон и подставила личико бледным лучам солнца. — Мне было восемь, а Элисон — пять. Разумеется, я понятия не имела, насколько тетя нам «рада», и поняла это очень нескоро. — Вивиан нервно затеребила меховую полость. — Тетя прилежно исполняла все, что требуется от приемных родителей, но скорее из чувства долга, нежели из любви к нам. Дядя и тетя не желали обзаводиться своими детьми, и две чужие, несчастные девочки, что свалились им на руки нежданно-негаданно, очень их стеснили.
— По крайней мере, вас было двое. — Дерек стянул перчатки и положил руку на спинку сиденья. — Неудивительно, что ты тут же поспешила к сестре, услышав о несчастье. Вы, должно быть, очень близки?
— Не особо. По мере того как мы взрослели, обнаружилось, что у нас очень мало общего. — Вивиан пожала плечами, ощущая опасную близость его руки. — Элисон быстро приспособилась к новой ситуации, в отличие от меня. Наша тетя — светская дама, она постоянно задавала роскошные балы и вечеринки; а нас наряжали и выводили к гостям, чтобы все оценили тетин великодушный жест. Я была некрасивым, застенчивым ребенком, не умела держаться в обществе, а Элисон с самых ранних лет обожала шумные компании. Прелестная, забавная, веселая, такого ребенка всякий полюбит, даже если ножки у нее не такие стройные, как у меня.
— Ножки? — Дерек изумился. — При чем тут ножки?
— Это одно из моих немногих достоинств, — честно призналась Вивиан. — Ножки, волосы и ум — вот и все, что у меня есть, если верить тете.
— Твоя тетя — непроходимая идиотка! — заверил Кейдж. — Как и ты, впрочем, если веришь в подобную чушь.
— Тете тоже приходилось непросто. Пойми: Элисон была слишком мала и почти не помнила родителей, а я помнила и ужасно тосковала. Мне не хотелось, чтобы кто-то занял их место. Элисон была привязчивой, ласковой девочкой, а я — нет. Она целовала и обнимала всех без разбора, обожала красивые платья, словом, куколка, а не ребенок, все гости ею восхищались, а вот я…
— Да? — Дерек погладил ее по щеке. — И какой была ты, Вивиан?
— Наверное, неблагодарной… И уж совершенно определенно — нелюдимой! — Она раздраженно дернула меховую полость, досадуя, что в голосе прозвучала жалобная нота. — Сколько бедных зверушек пришлось принести в жертву, чтобы сшить такое покрывало?
Если Дерек и удивился нежданной смене темы, он ничем того не показал.
— Понятия не имею! Эту штуку мой дедушка подарил моей бабушке в тот же самый год, когда заказал для нее эти сани. — При этих словах он накрыл рукой ладонь соседки. — А до того ее тоже считали нелюдимой.
Может ли такое быть: вокруг зима, но от прикосновения его пальцев по телу разливается благодатное тепло и розовеют щеки?
— А на самом деле? — переспросила Вивиан, упорно избегая его взгляда.
— А на самом деле она просто не походила на других, вот как ты. Она родилась в Англии. Богатые родители, гувернантки, первый бал, весь свет у ее ног… Началась первая мировая война; она, еще совсем девочка, завербовалась медсестрой в лондонский госпиталь. Мой дед оказался там в числе раненых, доставленных из Франции. Бабушка влюбилась в него с первого взгляда. Они поженились в пятнадцатом году: в ее родовом поместье сыграли пышную свадьбу, и сразу после этого дед увез бабушку домой, в Штаты.
— Вот на эту самую ферму? — История так захватила Вивиан, что молодая женщина позабыла все свои страхи. Дерек тем временем пододвинулся совсем близко и обнял соседку за плечи.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
