Конь под нами, ведомый твердой рукой, неумолимо приближался к выбранному мной для прыжка месту. Я понимала весь риск своей безумной идеи, но надеялась на помощь Богов. Не рассчитывая, что Мактавеш меня услышит, не оборачиваясь к нему лицом, я всё же произнесла вслух:
- Время не властно над нашими телами, демон. Возможно, пройдет ещё сотня, другая лет, и наши пути вновь пересекутся. Сейчас же я не готова к нашей встрече - моя рука всё ещё не способна убить тебя.
Резко приподняв его локоть, я скользнула с коня, и сделав глубокий глоток воздуха, нырнула в ледяную воду, ощущая, как река, тут же приняв меня, понесла в своем бешенном потоке.
Когда я вынырнула на поверхность и обернулась назад, фигура вождя с каждым ярдом становилась все меньше и меньше. В гневе, размахивая руками, он что-то кричал мне, но шум реки перекрывал его крик.
- Прощай, Мактавеш! – засмеялась я, махнув ему рукой и, охмелев от свободы, понеслась вниз по течению. Но радость моя была коротка и преждевременна. Горные реки очень коварны в своей непредсказуемости и терпеть не могут к себе фамильярности – россыпь острого скальника, о вершины которого с шумом разбивались холодные воды, с неумолимой скоростью приближалась ко мне.
- Дьявол! - понимая, что не смогу преодолеть это препятствие, не намяв хорошенько себе бока, я отчаянно стала грести к берегу, но быстрый поток нещадно гнал меня на камни. Первый скользящий удар был почти неощутим, и уцепившись за подвернувшийся валун, я попыталась удержаться на месте, но стремительное течение вырвало из моих рук эту мнимую надежду, как щепку подбрасывая и кидая безвольное тело на встречные камни, награждая многочисленными ушибами.
Острая, пронизывающая боль в бедре заставила закричать, когда неожиданно меня поглотила тьма…
ГЛАВА ОТ НЕИЗВЕСТНОГО, ОБРЕТАЮЩЕГО В НЕЙ СВОЁ ЛИЦО
Древний лес с любопытством прислушивался к хаотичным, едва различимым ударам сердцебиения демона, истекающего черной кровью, проявляя неожиданный интерес к чему-либо бренному. Он был настолько стар, что суета ходящих, бегающих и ползающих тварей его давно уже не занимала, но смерть такого диковинного хищника видеть ещё не доводилось, поэтому стоило понаблюдать.
- Будет, о чем поведать шумному юнцу, когда попутный ветер донесет до него мой рассказ, – имея ввиду молодняк, что стоял за озером, древний лес довольно предвкушал, как встречные порывы в ответ принесут полные зависти восклицания неугомонного в своей болтовне соседа.
Однако, не только он наблюдал за последними глотками жизни Квинта, облик которого мало уже чем напоминал человеческий – посеревшая, изрезанная опустошенными черными венами кожа которого уже не могла скрыть истинную суть умирающего. Цепкий, единственный глаз Неизвестного неотрывно следил за каждым вздохом демона, а худощавое, изуродованное лице оставалось абсолютно бесстрастным. Лишь тонкая линия губ чуть дернулась, изображая мимолётную ухмылку, когда мужчина вплотную подошёл к бесчувственному телу и пнул несчастного острым мыском сапога.
- Тлен… - едва прошелестел губами Незнакомец, единым словом подытоживая короткую, по меркам темных, жизнь демона и, потеряв к нему какой-либо интерес, отвернулся, намереваясь раствориться в зелени древнего леса. Но тихий стон, раздавшийся за его спиной, заставил остановиться. Одноглазый присел над демоном и, склонив на бок голову, сосредоточенно принялся изучать его лицо:
- А ты не так прост, как кажешься, парень. Должен был уже подохнуть от эльфийской стали, но всё живой.
Незнакомец ткнул тонким пальцев в окровавленную грудь раненного, и тот вздрогнул от боли, вновь бессильно простонав. На миг тяжелые, подрагивающие веки с трудом приподнялись, и взору одноглазого предстала безжизненная, испепелённая адской болью пустыня – сама дорога в адское пекло, уже завладевшая сознанием демона. Но в том кратком миге, когда пред Незнакомцем открылась вся её вселенская скорбь, наполняя даже его чёрствое сердце ядовитым опустошением, острый глаз успел поймать затухающий, едва заметный огонек ещё присутствующего стремления к жизни.
- Прелюбопытный экземпляр… - одноглазый поднялся, и осмотревшись, направился к ближайшему поваленному дереву. Достав из-за пояса флягу с обжигающей жидкостью, ту, что люди называли виски, он сел на трухлявый ствол и задумчиво отпил из бутыли.
Торопиться ему было некуда. Он шёл сюда, ведомый зовом крови Валагунда, сотню лет назад оросившей наконечник той стрелы, что помогла одноглазому почти достигнуть желанной цели, и был взбешён фактом появления демонов в мире смертных, что разрушили столь тщательно продуманный план. Но будучи по натуре фаталистом и имея массу времени, он научился одному качеству, которое считал по истине ценным - терпению.
- Добыча сама придет в руки охотнику, умеющему ждать, – изрек он очередную мысль, сожалея, что не имеет личного летописца, как некогда, который непременно оценил бы их смысл и изящество.
Холодный взгляд единственного глаза снова вернулся к Квинту, неспешно блуждая по иссохшему, но всё ещё борющемуся за право жить, телу, вздрагивающему от хаотичных, рваных ударов черного демонического сердца, прошёлся по окровавленной одежде римского легионера, и остановился на посеревшем, потерявшем былую привлекательность лице.
- Кто ты? Чем вызвано стремление демона спасти эльфа? - озадачился вопросом Неизвестный, уже прикидывая резонность союза с этим, почти мертвым, хищником.
- Покуда ты будешь взвешивать все за- и против-, он и вправду превратится в тлен, – вмешался в мысли одноглазого Голос. - Давай! Напои его своей кровью, да отнеси к ведьме, ведь выгода очевидна – он сам найдет ту, что тебе нужна.
- Возможно, ты прав, – убирая флягу, нехотя согласился Неизвестный с привычным бестелесным собеседником, назойливо поселившимся в его голове. - Найдет, и получит достойную плату от Кирвонта Доум–Зартрисс.
ГЛАВА 13 (АЛЕКСА)
Одинокий домик на небольшой лесной поляне располагался практически в самой лесной глуши. Покосившаяся крыша, несколько посеревших от времени досок, которые давно следовало заменить, и мелкий кустарник, окружающий скромное строение посреди леса. На самом деле, даже домом эту постройку сложно назвать. Хижина. Моя хижина.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
