в голосе Райана звучало беспокойство.
Да. Джозия покачал головой.
– Просто... – он сделал глубокий вдох. Если они оставались друзьями – и он действительно хотел этого – Райан когда-нибудь узнает. – Я по-прежнему живу дома. В домике у бассейна у мамы. После того, как умер мой папа, ей было действительно одиноко, и дом для неё одной очень большой. Ей нравится, когда я рядом, и я не против. Я помогаю, когда могу, например, с содержанием бассейна. Ещё она немного помогает с моим СДВГ – придумывает графики и планы для таких вещей, как управление деньгами.
К его чести, Райан не ответил сразу же дежурными фразами. Вместо этого он задумчиво жевал вафли, склонив голову на бок.
– Может быть, я был немного груб насчёт СДВГ, когда ты впервые мне рассказал. Прости за это. Это действительно влияет на твою жизнь, да?
– Да. Я становлюсь... импульсивным насчёт таких вещей, как деньги. И без лекарств я колебаюсь между гиперсосредоточенностью на чём-то глупом и прострацией в важном дерьме.
– Тогда вам везёт, что вы есть друг у друга, – Райан приподнял свой стакан с апельсиновым соком. – И мне тоже везёт, что у меня есть моя мама. Я это знаю. Не она виновата, что у меня так отстойно получается принимать помощь. И ты не чувствуй себя плохо из-за того, что умеешь принимать помощь. Моим терапевтам ты бы чертовски понравился. Я свожу их с ума.
– Но ты так потрясающе справляешься с протезами.
– Ха, – Райан жестоко проткнул свою вафлю вилкой. – Холли говорит, что я слишком сильно стараюсь, но я говорю, что ей просто нужно больше меня нагрузить. Кстати говоря, хочешь позже встретиться с самой диктаторшей? Я говорил им, что сегодня уйду, потому что ко мне в гости приезжает друг, но мы можем зайти. Мои братья и друзья все настаивали на экскурсии, и у меня есть приятель в главной больнице, с которым мы могли бы поздороваться.
– Эм, – вот хорошо. Джозия выразится, как полный осёл. – Я не очень хорошо лажу с больницами. Даже когда разбираюсь со своими вещами. Я ненавижу их запах. И освещение.
Райан моргнул.
– Это как та штука с констинстенцией яиц? Ты просто больше замечаешь определённые вещи?
Его тон был чуть более скептичным, чем понравилось бы Джозие, но в нём не было зла, и терпеливые глаза Райана, казалось, делали искреннюю попытку понять.
– В этом состоит большая часть. Но мой папа умер от лимфомы, когда мне было восемнадцать. Были годы и годы больниц, врачей и нескончаемых плохих новостей. У меня развилась эта странная фобия.
– Мне жаль насчёт твоего отца. Мой биологический отец тоже умер несколько лет назад. Отстой.
– Да уж, – Джозия потянулся через стол, чтобы похлопать Райана по руке.
– И твоя фобия звучит не так уж странно, – пожал плечами Райан. – Чёрт, у меня развилась такая штука насчёт иголок, чего раньше никогда не было. Но когда у меня взяли достаточно крови, всё стало плохо и вдруг... – он вздрогнул.
– Я ненавижу иглы. В отчаянии мы пересаживали моему папе костный мозг, и я подходил лучше всех. Я с тобой, приятель – сдача крови – это ад.
Богатый тёплый смешок Райана был антидотом для всех этих разговоров об иглах.
– В любом случае, клиника ампутации не совсем похожа на больницу – она выглядит и пахнет скорее как большой спортивный зал – но поверь мне, я счастлив пропустить день.
Джозия знал, что это ложь – Райан был крайне предан своей реабилитации и на выходных жаловался, что ему недостаточно дел. И теперь Джозия чувствовал себя плохо, потому что хотел быть таким другом, который был бы в восторге от перспективы исследовать «Уолтер Рид» и познакомиться с медицинской командой Райана.
– Может быть, мы могли бы сходить туда перед музеем. Я имею в виду, если ты хочешь пойти со мной в музей.
– Чувак. Ты выглядишь так, будто я предлагаю тебе вырвать зуб, – покачал головой Райан.
– Прости. Может, мы могли купить что-нибудь твоему другу в музее?
– Ты определённо сильно настроен на идею с музеем, да? – Райан взял последнюю вафлю, разрезал её и переложил половину на тарелку Джозии.
– Я просто в восторге от того, что увижу вещи, связанные с воздухом и космосом. Но ты не обязан идти. Мы могли бы просто остаться здесь и поиграть.
– Нет... мы можем пойти, – Райан вздохнул и отвёл взгляд в сторону.
– Что такое?
– Просто... – Райан пренебрежительно махнул вилкой. – У меня был этот план поносить ноги. Но терапевты отказывают в этом для чего-то такого долгого, как музей, так что нам придётся взять кресло.
– Без проблем. В арендной машине большой багажник, – Джозия ободряюще ему улыбнулся. – И для меня это не важно, правда.
– Это важно для меня, – фыркнул Райан. – И ты действительно нормально относишься ко всему этому? Я хочу сказать, у тебя эта фобия больниц...
– Я боюсь больниц, но не людей в них, – Джозия рассмеялся, потому что знал, что это не имеет никакого смысла. – И я уверен, что известен тем, что неуместно на тебя глазею, вне зависимости от твоего метода передвижения.
Райан покрылся очаровательным оттенком розового и отвёл взгляд в сторону.
– Боже, я просто ненавижу то, что реабилитация идёт так медленно. У меня были планы на эти выходные.
– У меня тоже, – Джозия с намёком поиграл бровями. Когда Райан не рассмеялся, как он надеялся, Джозия копнул глубже, чтобы найти способ вызвать улыбку. – Это будет считаться компромиссом, если мы возьмём твои ноги, и ты, может быть, смог бы использовать их, если мы заедем поужинать на обратном пути? Попрактикуешься использовать их на публике, но мы выберем место с коротким расстоянием от машины до двери.
– Да. Это великолепно. Мы возьмём ноги и мои костыли, – Райан подарил Джозие улыбку, которой он ждал. – Прости за то, что я ворчу. Просто не могу дождаться возвращения на работу.
– Я знаю.
Потянувшись через стол, он похлопал Райана по руке. Он не был уверен, почему его это печалит – напоминание, что эта фаза в жизни Райана, включая самого Джозию, была, скорее всего, временной.
Глава 12
