В дверь постучали.
— Грейс! Открой мне.
Он постучал еще раз. Настойчиво, требовательно. Что ему надо? Неужели он хочет унизить ее еще раз, теперь уже своими лицемерно-жалкими оправданиями?
Грейс выпрямилась. Сделала глубокий вдох. Проглотила остановившийся в горле горький комок.
— Уходи, Габриэль. Позволь мне приготовиться к работе. Пожалуйста, оставь меня в покое.
— Ты все не так поняла. Саманта — просто моя старая знакомая. Пришла в гости и немного задержалась. Было уже поздно, и я предложил ей переночевать у нас. Между нами ничего нет, поверь.
Она хотела промолчать, но слова сами рвались наружу.
— Старая знакомая, да? И насколько же старая? Сколько ей? Девятнадцать? А может, все двадцать? — Боже, Грейс, что ты говоришь! Остановись! Возьми себя в руки.
— Ты откроешь?
— Нет! Увидимся в офисе. И не жди меня, пожалуйста. Я доберусь сама.
— Черт!
Он еще раз ударил, точнее, пнул дверь, и Грейс услышала его удаляющиеся шаги.
Грейс не разговаривала с Габриэлем все утро и с трудом находила силы, чтобы отвечать на вопросы Кэтрин и Микки. В конце концов ее сотрудники, почувствовав напряжение, переглянулись, пожали плечами и вместе, что случалось крайне редко, удалились на ланч.
Дверь за ними едва закрылась, как на пороге комнаты возник Габриэль. Некоторое время он молча наблюдал, как Грейс варит кофе и разворачивает сверток с сандвичами, затем шагнул к ней.
— Ты можешь злиться на меня, но пожалей Кэтрин и Микки. В такой атмосфере невозможно работать. Они же не виноваты в том, что у тебя постоянно рождаются какие-то беспочвенные подозрения.
Сохраняя полное внешнее спокойствие, Грейс налила в чашку кофе, добавила молоко и сахар и выложила сандвичи на тарелку.
— Я вовсе не злюсь на тебя. Меня совершенно не интересует, с кем ты спишь. Я лишь не ожидала, что ты поведешь себя столь недостойно и притащишь свою любовницу в дом, как будто меня там нет.
Его смуглое лицо потемнело, а с губ слетели какие-то испанские ругательства.
— А я не ожидал, что ты станешь выплескивать свои эмоции на работе, ставя в неудобное положение людей, с которыми работаешь. Мне казалось, что ты гордишься своим профессионализмом.
Стрела попала в цель, но вовсе не остановила Грейс.
— Да как ты смеешь говорить о профессионализме, когда даже дома ведешь себя, как мартовский кот! Это я старалась придать нашим отношениям благопристойный вид, настаивая на том, чтобы мы придерживались определенных рамок. И что же? Как только я сказала, что не намерена спать с тобой, так ты сразу же притащил в дом какую-то девку! Неужели не мог найти для встречи какой-нибудь мотель? И после этого ты еще упрекаешь меня в непрофессионализме! Какая циничность! Какая наглость!
Она бросала в него гневные слова, даже не замечая, как спокойное поначалу лицо темнеет, приобретая цвет грозовой тучи.
— О Мадонна! — взревел наконец Габриэль и силой стукнул кулаком по столу.
Он думал, что они мирно и тихо уладят возникшее пустяковое недоразумение, а потому сдерживался, не давая выхода собственным чувствам. Он собирался рассказать Грейс о том, что Саманта прилетела в Калифорнию к своему жениху и улетает в Испанию через пару дней. Но эта женщина, похоже, вознамерилась раздуть из ничего огонь, обвинить его во всех смертных грехах и приписать ему то, чего он никогда не делал и стал бы делать. Больше всего Габриэля задело оскорбительное для любого уважающего себя мужчины предположение, что он переспал с Самантой потому, что Грейс отказала ему. И вообще она вела себя уж очень странно. Зачем злиться, если сама настаивала на поддержании строго деловых отношений? Зачем…
И тут Габриэля осенило. Все дело в ревности! Грейс вела себя так, как и должна вести себя ревнивая супруга.
Оставалось только проверить предположение.
— Ты хочешь меня, Грейс? — тихо спросил Габриэль.
— Ты… — Рука взлетела сама по себе, но была остановлена в нескольких дюймах от цели.
— Так я прав? Весь шум из-за этого?
— Из всех самоуверенных, наглых, мерзких…
Габриэль заставил ее замолчать таким требовательным, неистовым поцелуем, что у Грейс перехватило дыхание. Он хотел ее так сильно, что, наверное, не хватило бы года, чтобы утолить этот голод. Она разжигала в нем пожар желания, возбуждала неукротимую, дикую, слепую страсть. За ее холодным фасадом скрывался дьявол. Боже! Как она могла подумать, что он захочет какую-то другую женщину после того, как познал ее чарующий вкус!
Когда пружина вожделения сжалась, казалось, до предела, Габриэль отстранился и даже сделал шаг назад. Его лицо напоминало грубо вырезанную деревянную маску.
— Я пойду прогуляюсь. Подышу свежим воздухом. А когда вернусь… Ты должна вести себя со мной так, как и подобает вести жене с мужем. Если забыла, твой муж — я. И хватит фокусов. Понятно?
Грейс с трудом разомкнула горевшие от его поцелуя губы и, опершись о стол, чтобы не потерять равновесие, посмотрела Габриэлю в глаза.
— Ты не имеешь права разговаривать со мной подобным образом. Ты…
— Я не собираюсь спорить с тобой здесь, Грейс. Если хочешь поругаться, потерпи до конца рабочего дня, а потом дождись, пока уснет Стефани. Ясно?
Он опалил ее взглядом, повернулся и вышел из офиса, оставив Грейс в раздумье о том, почему тайфунам всегда присваивают женские имена. Отчего такая несправедливость?
Узнав, что ремонт и переоборудование ее драгоценного офиса займет две недели, Грейс впала в отчаяние. Кэтрин и Микки, наоборот, пришли в восторг.
— И чем, по-твоему, я должна заниматься эти две недели?! Может быть, уборкой или стиркой твоего белья?! — бушевала Грейс.
Она явно искала повод поругаться, и Габриэль прекрасно это понимал.
— Почему бы тебе не отдохнуть? — предложил он. — Когда у тебя в последний раз был настоящий отпуск? Когда ты куда-нибудь уезжала из города?
— Ни там, ни здесь я не знаю покоя… — простонала Грейс.
Габриэль поморщился.
— Это что, очередная цитата из вновь поступившего сценария?
— Нет.
— Тогда не юли, а говори правду. Итак, когда ты в последний раз брала отпуск?
— Зачем тебе это нужно? Хочешь лишний раз удостовериться в том, что я сдвинулась на бизнесе и не могу позволить себе уйти в отпуск из опасения, что без меня все пойдет наперекосяк?
— Думаю, такой вывод соответствовал бы действительности. Но ты не ответила на мой вопрос.
Ну разве можно противостоять такому натиску?
— Давно.
— Точнее.
— Года четыре назад. Тогда я едва не сломала ногу. Ну, доволен?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
