При всем том, что сообщения «Вечерних слухов» редко соответствуют истине, мы должны засвидетельствовать, что на этот раз газета написала правду. Именно такое заключение было зачитано на заседании комиссии, и Терри Брусс отправился домой.
В действительности первоначальное заключение комиссии, которое в силу известных обстоятельств не было зачитано господином Хамертоном, проложило нашему герою дорогу в совсем иное место, куда он отправился бы уже не в сопровождении своей возлюбленной, а под конвоем дожидавшихся в соседней комнате жандармов. Так что «волнения и беспорядки», о которых с негодованием писали «Вечерние слухи», сыграли свою роль.
В результате происшедших событий полковник Холфорд вынужден был уйти в отставку, хотя раньше не собирался этого делать.
Такая же судьба ожидала и майора Бахбаха, но именно «волнения и беспорядки», чуть не погубившие вначале его карьеру, оказались спасательным поясом, за который он ухватился, уже идя на дно. Когда страсти улеглись, БИП принялось вылавливать зачинщиков забастовки. Как ни осторожно это делалось, чтобы снова не возбудить население, но подвалы БИП вскоре заполнились до отказа. В таких условиях лишаться столь опытного работника, как майор Бахбах, руководство БИП не пожелало. Он отделался строгим выговором и после этого с особым рвением принялся за исполнение своих обязанностей.
Но если говорить правду, что-то в нем надорвалось. Раньше его не смущало упорство допрашиваемого, он применял все допустимые и недопустимые методы, но добивался признания. Теперь же его неотступно преследует чувство горечи и досады, что нет прибора, который позволил бы ему прочесть мысли допрашиваемого. И это порождает у Бахбаха какую-то неуверенность в себе, словно другие методы, уже не раз испытанные, теперь не могут быть столь эффективными. Не таким достоверным источником, как раньше, кажутся ему аппараты подслушивания разговоров, не столь надежной агентура. Он знает, что люди не обо всем говорят, а средства поймать их мысли он лишился по собственной глупости. Надо было не церемониться с этим Терри Бруссом и любыми способами, дозволенными и недозволенными, выведать тайну чудесного прибора. Но Бахбах не теряет надежды, что со временем ему удастся уговорить начальство под любым предлогом изолировать ученого. Пока руководители БИП на это не идут, боясь повторения забастовки. Кроме того, встает тогда вопрос о жене Брусса. Она ведь тоже в курсе дела. Можно было бы, разумеется, взять и ее. Но что, если тайну аппарата улавливания мыслей знает еще кто-нибудь? Вот это и поручено выяснить Гарри Бахбаху. И если он это сделает, ему простят все.
Время от времени Бахбах внимательно прочитывает донесения агента, докладывающего о разговорах с мясником Харви Кювэттом. Но день за днем до несения становятся все скупее, и Бахбах понимает, что даже такие, как Харви Кювэтт, научились скрывать свои мысли.
Старик действительно стал молчаливее, осторожнее, и Руву Остригу теперь не так легко его расшевелить. Харви как-то вдруг потерял интерес к делам акционерного Общества мясников и торговцев мясными изделиями, не выносит, когда при нем упоминают имя господина Хамертона и особенно казначея Пфайффера. Он продал акции Общества и чуть было не перепродал место мясника в большой лавке на 42-й улице. Что его удержало, мы не знаем. Может быть, то, что Юнита вышла замуж и перебралась к Терри Бруссу. Старик мог подумать, что при такой ситуации ему нужно сохранить место в жизни, чтобы в случае чего не остаться «на бобах», – в прямом смысле слова на бобах без мяса. Ибо именно эта самые бобы без мяса – множество консервных коробок – он видел каждый раз, приходя к дочери. А это отнюдь не свидетельство благосостояния семьи.
Харви знал, что по настоянию дочери Терри Брусс внес все деньги, которые он нажил с помощью Пирса в игорном доме «Дама треф», в фонд борьбы за свободу мысли. Харви не раз предлагал свою помощь Юните, но она, и что всего хуже, зять, к которому однажды после долгих колебаний обратился Харви, отвергли эту помощь, поблагодарив старика и заявив, что хотят самостоятельно ходить по этой земле.
Кстати, когда они предпринимают такую попытку – сам ли Терри, или сама Юнита, или они вместе, – сзади всегда плетется мужчина. Терри и Юнита понимают, кто следует за ними. Они знают и то, что письмо могут прочесть, что разговор умеют подслушать. Но они рады тому, что мысли никому не удается поймать. Терри и Юните это приятно сознавать особенно тогда, когда они выходят на улицы города.
Толпа, тысячи людей проходят мимо них. На лицах улыбки и печаль, следы вдохновения и печать растерянности. Есть, наверное, среди прохожих люди, у которых мысли злые, намерения нечестные. Но ведь люди в массе своей добры. Их ожесточило бесправие и несправедливость, царящие в этом мире.
Какое счастье, что охота за мыслями-невидимками не удалась! Пусть останется людям счастье думать, не таясь, и вдоволь мечтать о чем угодно, не боясь недругов, завистников, агентов БИП.
Придет время, и Терри Брусс отдаст свое открытие человечеству.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
