- Вадька! Давай кричать на помощь! Я не могу, Вадька. Мы сейчас разобьемся!
- Стой! Не надо пока! Может...
- Ничего не может...
И тут Натка поняла, что «невесомых» космонавтов надо спасать. Еще мгновение - они сорвутся и... не надо тогда космоса - на земле тоже можно прекрасно разбиться.
Натка вздохнула и сквозь слуховое окно вылезла на крышу. Крыша была противно скользкий и наклонный. Натка на животе подползла к краю и заглянула в щель.
Вадька и Борис болтались на веревках, как два черви. У Бориса пояс подъехал почти под мышки, и ноги болтались, как у кукольного Петрушки. У Вадьки, наоборот, пояс съехал ниже пупа - он висел вниз головой и, как младенец, болтая ногами, боясь совсем выпасть из пояса.
Оба жалобно кряхтели и стонали.
- Ой мальчики, я сейчас! - Заголосила Натка. - Повесите еще немножко! Повесите, мальчики, не падайте! Я сейчас!
И она быстро направилась в слуховое окно.
Натка в отчаянии бегала по чердаку, все время приговаривая:
- Повесите, мальчики, я сейчас! Повесите, мальчики, я сейчас!
Хотя оттуда они, конечно, не могли ее слышать.
«Как же помочь? Как помочь?» - Прыгало в голове.
Вдруг Натка увидела длинную деревянную жердь с железным крючком-тройником на конце. Этой штуковиной дворник дядя Степа всегда выковыривал мусор в канализационных колодцах, чтобы не забивало трубы. Не задумываясь, Натка схватила шест и потащила на крышу.
Она осторожно опустила шест и попыталась зацепить Вадьку за ногу. Но крючок соскакивал и не цеплял. Тогда она зацепила Бориса за штаны. Получилось.
Натка вовсю потащила вверх. От напряжения потемнело в глазах. Все же Натка была девочка! Нет, не вытащить ей Бориса - сил не хватает. Вдруг раздался треск, брюки порвались, и крючок сорвался. Натка растерянно думала, что делать. Наконец поняла. Опустила шест вторым концом и крючком зацепила за желоб.
- Хватайся, Борька! Лезь!
Борька пыхтел, как паровоз.
Натка схватила его за воротник и тащила до боли в пальцах. И - о радость! - Наконец Борис на крыше.
Уже вдвоем, совместными усилиями, с помощью той же шеста они выловили Вадьку.
И вот Вадька и Борис стоят перед Наткой. Борька белый, как молоко, Вадька красный, как помидор (от прилива крови; попробовали бы вы повисеть вверх ногами!). В обоих дрожат губы и глаза большие-большие, совсем не мальчишеские, а просто детские, перепуганные.
И тут Натка не выдержала - она все же была девочка...
- Чего плачешь? - Тихо и растерянно спросил Вадька.
Она не ответила.
Вадька переглянулся с Борисом и сказал еще тише:
- Да ты просто молодец, Натка! Ты просто нас спасла. Без тебя мы бы просто, я уже даже не знаю...
Натка все еще плакала.
Тогда, преодолевая волнение, Вадька сказал:
- Слушай, знаешь, а ты тоже готовься с нами, хорошо?
- Ага, - сказал Борис, гладя рукой разорванные штаны.
- И, возможно, ты будешь второй в мире космонавткой. После Терешковой. Хочешь? Космо-Наткой! - И Вадька, засмеявшись с собственного остроумия, добавил: - Я серьезно, вовсе не смеюсь.
Натка улыбнулась, сквозь слезы. ей почему-то вспомнился вдруг сказочный козлик, которого так искренне оплакивали когда вдвоем с Вадькою...
Ябеда
- Я больше не буду! Ну, честное слово!
- Что ж, поверю. Только это уже последний раз. Понял? Когда хоть что-то - ты не поедешь... Некий хулиган растет, а не парень. Больше церемониться с тобой не буду.
- Хорошо, мамочка. Вот увидишь, вот увидишь.
Валька вздохнул. И в душе он поклялся: «Хватит! Все! Больше этого не будет! »
Не впервые Валька давал себе такие клятвы, не впервые каялся - легкомысленная он был человек. Но теперь он решил окончательно: сколько можно! Только и слышно: «Ваш Валька ударил Борю», «Ваш Валька оборвал веревку с бельем», «Ваш Валька залез в собачью конуру и лаял...» И просто невыносимо смотреть в глаза маме, когда она упрекает: «Опять? Ну почему ты не можешь вести себя, как Толя?»
Ох, этот Толя - толстый губастый Толька, двоюродный Валькин брат! Почему все считают его таким хорошим? Конечно, он отличник и ежедневно чистит зубы. Конечно, он не стреляет из рогатки и не ездит на трамвайной колбасе... Но он не умеет плавать и не умеет кататься на коньках. И плакса он - как последняя баба. Через четверки готов крокодиловы слезы лить. А когда они были моложе и им случалось драться, Толя всегда бил Валька, потому что был на полгода старше и сильнее. Причем избит Валька молчал, а Толя ревел. Бьет и плачет, бьет и плачет. И выходило, что виноват, конечно, Валька - он, мол, обидчик, он хулиган. И так всю жизнь...
Но Толе не надо исправляться. Исправляться надо Валька.
Мама пошла. Дома - никого. Поскучав немного в комнате, Валька идет во двор. На лице у него печаль и тоска. Такое лицо у него бывает тогда, когда ресниц болен или когда пишет в классе контрольную.
С площадки раздаются крики, свист, шум - ребята играют в футбол. Кто, завидев Валька, кричит:
- Валька, давай сюда, нам нападающего очень надо.
Валька вздыхает:
- Не хочу.
И собственный голос кажется чужим, незнакомым. Как хочется Валька поиграть в футбол! Нет, опасно. Разве в прошлый раз он умышленно «бортанул» Игоря? Совершенно случайно, в азарте. А сколько крику было: «покалечил ребенка!»
Покалечил... Вот как гоняет мяч «калека»!
Подходит Алик, худенький щуплый паренек, он плохо играет в футбол и поэтому почти никогда участия в игре не участвует.
- Пошли на трембуле покатаемся.
«Трембуль» - это трамвай, кататься на нем «зайцем» - страшная наслаждение.
Но Валька качает головой.
- Пхи, - говорит Алик и отходит.
«Тебе, конечно, «пхи»! Тебе не надо исправляться».
Ярко сияет солнце, чирикают воробьи, дребезжат на улице трамваи, и весело шумят на площадке футболисты. Жизнь, полную соблазнов и радостей, бурлит вокруг.
А тут исправляйся.
Это очень скучно, но что поделать...
Для решения вообще исправиться, у Вальки есть одна очень конкретная причина. Сегодня в четыре должен подъехать дядя Володя и взять его с собой на охоту. Дядя Володя, мамин брат, заядлый охотник, имеет свою «Волгу» и, когда сезон, каждую субботу ездит на охоту. То в Иванковский район, в леса, то на речку Удай, то под Чернигов. Уже давно он обещает взять с собой Валька и Толю. Но все как-то не получается: то погода неподходящая, мама не пускает, то (и это чаще) места в машине не хватает - столько взрослых охотников. А сегодня обещал точно. И едут они не куда-нибудь, а в село Деймановка, что на Удай-реке.
«Места, - говорит дядя Володя, - Эльдорадо! Камыши - три метра высотой. Заросли - просто джунгли. Дичи - как навоза. И кряквы, и чирки, и лысухи, и бекасы, и чего только нет! »
Ночевать тут же на берегу, в палатке. Вечером рыбы наловлю, ухи на костре сварят. Дядя Володя с товарищами-охотниками истории разные рассказывать до самой ночи, пока не погаснут в очаге последние угольки. Нет ничего лучше на свете, как вот лежать на сене у костра, смотреть в огонь и слушать рассказы взрослых о всяких интересных случаях... Искры из костра летят в небо и становятся звездами, в реке сбрасывается рыба, где в камышах изредка вскрикивает то птица...
А на рассвете - на лодку и в камыши. Осторожно, без звука гребет дядя Володя, с тихим шорохом раздвигает лодка заросли. Клубится, стелется по воде туман. Сидя на корме, ежишься от утренней прохлады. Вот медленно выплывает из-за камыша солнце - большое тускло-белый круг. Сейчас на него еще можно смотреть, и не больно глазам. А через несколько минут оно разгонит туман и засияет так, что невольно зажмуришься.
И вдруг - плюс-плюс-плюс! Хлоп-хлоп-хлоп! Фш-шш... - с плеском срывается из воды и взлетает кряква.
Дядя Володя хватает ружье:
Бах! Бах!
И летит, вытянув длинную шею и часто-часто махая крыльями, красавица кряква.
- Эх, промахнулся! - Смущенно говорит дядя Володя, переламывая ружье и вынимая гильзы, дымятся и остро пахнут порохом.
А сердце у тебя бьется так сильно, как у той самой кряквы, что вдалеке полетела над камышами.
Но все это Валька пока знает только из рассказов дяди Володи. Валька еще никогда не был на охоте, ни разу в жизни.
Слоняется Валька по двору, места себе не находит.
И Вдруг мысль мелькнула у него: а чего это он все время так пассивно исправляться, только беречься, чтобы чего не натворить. Ведь можно и активно исправляться, - совершить нечто благородное и хорошее.
Это даже интересно.
Интересно это, любопытно, но и нелегко.
Благородное что. Спасти утопающего или вынести из пожара младенца. Но где ты возьмешь пожар, как ее нет! А утонуть в них во дворе можно, разве что воткнув голову в ведро с водой...
Заступиться за малыша? Или помочь какой-нибудь бабушки нести корзину?
