Корабль начал тормозить, и сила тяжести, от которой Андрей успел отвыкнуть за три месяца полета несмотря на постоянные тренировки, тяжело вдавила его в кресло. Корабль выходил на орбиту вокруг Марса. Траектория его постепенно изгибалась, и вот он уже летел над над ночной стороной планеты. Здесь Андрей увидел первые признаки того, что этот древний мир не был мертвым миром – то тут, то там в темноте марсианской ночи вспыхивали маленькие, но яркие точки, и тут же гасли...
35. Сюрпризы Фобоса.
На следующий день, после долгого маневрирования, Андрею удалось подойти к Фобосу, спутнику Марса. Этот средних размеров астероид, по форме напоминающий картофелину длиной 26 километров, тоже приготовил для Андрея несколько сюрпризов.
Когда корабль подошел к Фобосу на расстояние нескольких километров, и громада этой парящей в пространстве горы наполовину заслонила собой диск Марса, Андрей вдруг услышал шум, очень знакомый шум, но совершенно неожиданный здесь, за десятки миллионов километров от Земли. Это был шум ... дождя, стучащего по крыше! Что-то тихо, как дождик, барабанило по обшивке 'Бурана'. Приглядевшись, Андрей обнаружил, что корабль движется сквозь завесу пыли и мелких камушков, неподвижно парящих в пространстве. Это его насторожило. Хотя притяжение Фобоса и ничтожно, его вполне достаточно, чтобы вся эта пыль за несколько лет осела на его поверхность. Собственно говоря, пыль и сейчас не висела неподвижно, а падала на Фобос, только очень-очень медленно. Значит, совсем недавно что-то столкнуло всю эту пыль с Фобоса. Впрочем, это мог быть всего лишь удар метеорита...
Корабль медленно шел над неровной, изрытой кратерами, поверхностью Фобоса. Серый камень и черные тени. И вдруг... Первая неожиданность – красные буквы на белом фоне:"СССР". Космический аппарат валялся на боку. Это был автоматический зонд 'Фобос-2', связь с которым прервалась 27 марта 1989 года, когда он подходил к Фобосу. На его обшивке виднелась рваная дыра от удара микрометеорита. "Значит ты все-таки добрался до цели, старичок..." – сказал Андрей. Последний раз он видел станцию 'Фобос-2' тридцать два года назад, незадолго до ее старта с Земли...
Корабль медленно обогнул Фобос, и здесь, на другой стороне Андрея ждал еще больший сюрприз. На дне многокилометровой борозы лежал огромный космический аппарат, не менее сотни метров в длину. Вне всякого сомнения, это был 'Черный Айсберг'. Очертания его точно совпадали с теми, что были видны на снимках аризонских астрономов. Однако он больше не поглощал всего падающего на него света – его обшивка тускло поблескивала под слоем осевшей на него пыли. Андрей включил все имевшиеся у него приборы. 'Черный Айсберг' не излучал никаких радиосигналов, его температура равнялась температуре окружавших его камней. Он был мертв. И нигде не было видно никаких следов другой ракеты, той, которую собрали на Земле роботы.
Андрея оторвал от приборов внезапный звук взрыва и сильный толчок прошедший по всему кораблю. Взглянув в иллюминатор, он увидел быстро удаляющегося от корабля боевого робота с включенными реактивными двигателями. Кожух его лазера еще светился от перегрева темно-красным светом, но быстро остывал и темнел. Андрей ринулся к заднему иллюминатору. Обломки ядерного двигателя, доставившего Андрея с околоземной орбиты на околомарсианскую, разлетались в разные стороны. "Все равно – у меня был билет до Марса только в один конец." – сказал он сам себе...
36. Умереть на Марсе...
То, что обратного пути у него не было, Андрей знал с самого начала, еще на Земле. Теоретически, если бы двигатель не был разрушен, он мог бы вернуться на околоземную орбиту, и спуститься на 'Буране' на Землю. Но ему некуда и не к кому было возвращаться. Там не осталось у него ни друзей, ни родных, и ждал его там лишь шприц с амнезином. Шестьдесят лет – не самый лучший возраст для того, чтобы заново учиться говорить и думать. "Хоть Марс перед смертью посмотрю." – подумал Андрей, и начал готовиться к спуску.
Расчеты на компьютере показали, что при правильном подборе угла атаки и соответствующем использовании двигателей 'Бурана', его можно посадить даже в разреженной марсианской атмосфере: нехватка аэродинамической подъемной силы частично компенсировалась более слабым полем тяготения. Самую большую трудность представляло отсутствие на Марсе посадочной полосы. Но раз этот 'Буран' все равно больше использоваться не будет, можно попытаться сесть на брюхо. Конечно, это очень рисковано – любой достаточно большой камень на поверхности, и от 'Бурана' вообще ничего не останется. Но, как уже говорилось, Андрей верил в свою счастливую звезду. Несколько дней он разглядывал поверхность Марса в телескоп, подбирая посадочную площадку, и наконец решился.
Он отделил манипулятором от 'Бурана' защитный свинцовый экран, и закрыл створки грузового отсека, с жилым модулем внутри. Надел скафандр – при посадке на брюхо может произойти разгерметизация кабины. Ну вот вроде бы и все. Андрей бросил прощальный взгляд на одиноко парящий в пространстве защитный экран, позади которого виднелись искореженные обломки ядерного двигателя и включил двигатели 'Бурана'. Впереди его ждал Марс планета на протяжении веков бывшая символом человеческой Мечты, населившей ее самыми разнообразными марсианами: от прекрасной Аэлиты до омерзительных осьминогов из уэллсовской 'Войны Миров'. Сегодня Андрею предстояло встретиться лицом к лицу с настоящими марсианами – из металла и конструкционной керамики...
37. Андрей Ладогин против президента США.
Отрывок из речи, произнесенной президентом США Джорджем Бушем 11 мая 1990 года в Техасском университете (г.Кингсвилл, штат Техас):
"Тридцать лет назад началась космическая гонка. И я верю, что через тридцать лет человек ступит на другую планету.
Итак, я рад объявить о начале новой "Эпохи Географических Открытий", у которой есть не только цель, но и расписание: я верю, что еще до того, как Аполлон отметит 50-ю годовщину своей посадки на Луну, американский флаг должен быть водружен на Марсе..."
Ожидания президента Буша не оправдались. Прошло тридцать лет с момента произнесения этой речи, наступила 50-я годовщина первой лунной экспедиции, а американские астронавты так и не установили американский звездно-полосатый флаг на Марсе. И все указывало на то, что он уже никогда не будет там установлен. В начале двадцать первого века американские креационисты сторонники представления о том, что Господь создал вселенную за семь дней – добились запрещения преподавания теории Дарвина во всех учебных заведениях Соединенных Штатов. Затем им удалось запретить преподавание теории происхождения вселенной в результате Большого Взрыва. Но это было только начало. Движение за запрещение абортов, за долгие годы борьбы превратившееся в мощную политическую организацию, наконец победило, но самораспуститься после своей победы не смогло, и стало спешно придумывать, чего бы ему еще запретить во имя Господа. Мировой экологический кризис подоспел как нельзя кстати. Коалиция антиаборционистов, экологических партий неолуддитского толка и церкви охватила большинство населения, и хрупкая машина демократии, призванная охранять права меньшинства, сломалась. В американцах снова проснулся дух их далеких предков – охотников на ведьм, уже просыпавшийся один раз во времена не столь отдаленные – в 50-е годы двадцатого века, в так называемую эпоху маккартизма. Во имя спасения человечества от экологического кризиса начались поголовные запреты всего и вся. Кончилось тем, что небо было объявлено твердью небесной, в которой было строжайше запрещено проделывать дырки. Населению объявили, что никакого космоса не существует, а экспедиции на Луну были всего лишь инсценировками, отснятыми в павильонах Голливуда. Компании, занимавшиеся коммерческими запусками спутников связи, в результате этого запрета разорились, а их конкуренты, изготовлявшие оборудование для наземной кабельной связи, хорошо на этом подзаработали – ходили даже слухи, что за этим запретом стояли именно производители кабелей. Но они недолго радовались неолуддиты вскоре запретили и кабельную связь, так что и этим компаниям тоже пришлось срочно перепрофилироваться на выращивание экологически чистых огурцов.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
