Иду к своей восточной трибуне. Она – как и южная – полностью забита питерцами с сине-бело-голубыми шарфами. Люди стоят даже в проходах. На противоположных, «сатурновских», трибунах – какое-то количество свободных мест. Ясно, что с билетами что-то «намутили».
Мент подталкивает меня – проходи, не задерживайся. Но проходить некуда: в промежутках между сиденьями тоже стоят люди. Все вообще стоят, в том числе на сиденьях. Менты внимания на это не обращают. Я втискиваюсь в один из проходов.
14:48
Питерцы поют:
Вперед, «Зенит»,«Зенит» сегодня победит!В победу верим до конца!С тобой, «Зенит», мы навсегда!
Свистит судья. Первый тайм закончился. Я спускаюсь с трибуны, иду искать чего-нибудь перекусить. Выбор минимальный: бутерброды с сыром и колбасой и чипсы, разложенные на столике, который со всех сторон обступили голодные фанаты. Продавщица не реагирует на раздраженные крики, призывающие ее считать деньги побыстрее. Наконец очередь доходит до меня. Я отдаю сорок рублей за едва ли не обледеневший кусок батона с двумя тонкими, почти прозрачными кружками колбасы, с трудом запихиваю это в себя. Над стадионом звучит «Гимн болельщиков „Сатурна“» – его под фонограмму «поет» какой-то попсовый певец.
15:12
Чуть больше пяти минут, как начался второй тайм.
– Эй, «Зенит», давай забей! – орут на трибунах.
Объявление диктора по стадиону:
– Внимание! Изменился счет в матче «Спартак»– «Динамо». Два-ноль, впереди «Спартак».
Питерцы встречают новость свистом, потом – «кричалка»:
Оле! Ола! Сосать, «Спартак» (Москва)!
Красно-белый, красно-белый
За щеку возьмет всегда!!!
15:40
До конца матча минут пять. Фанаты «Зенита» начинают жечь файеры. Трибуну обволакивает дым – поля практически не видно. Оглушительно выстреливают петарды.
– Вперед! Вперед! Вперед! – орут фанаты. – «Зенит»! «Зенит»! «Зенит»!
15:50
Со всех сторон слышатся крики:
– Ну когда уж он свистнет? Судья, свисти!
Наконец судья дает свисток и показывает на центр поля. Футболисты начинают обниматься. На поле выбегают люди из «тренерского штаба». Фанаты на трибунах прыгают, обнимаются, кричат:
– Мы – чемпионы! Мы – чемпионы! Мы – чемпионы!
16:08
Два десятка фанов, прорвавшихся на поле через милицейские кордоны, бегают вокруг футболистов, окруженных журналистами и фотографами, машут людям на трибунах. Парни вокруг меня изнывают от зависти: с этой стороны прорваться на поле шансов нет, между трибуной и «поляной» – ряд ментов. Двое бухих парней впереди пытаются ломануться сквозь строй оцепления, менты хватаются за дубинки. Но на этом все заканчивается – парни отступают.
Футболисты уходят в раздевалку, фаны остаются. Их по-прежнему никто не трогает, они забирают «на сувениры» угловые флажки, начинают разрывать сетку ворот.
Диктор по стадиону объявляет:
– Уважаемые болельщики! Просьба покинуть поле и прекратить беспорядки!
Никто не реагирует.
На поле сбоку появляются два десятка ментов, берут друг друга за руки и таким рядом идут поперек поля – вытеснять фанатов. С моей позиции не слишком хорошо видно, что происходит, но вроде бы никто особо не сопротивляется. Позже заместитель начальника ГУВД Московской области Крыхтин скажет в интервью, что «только благодаря оперативным и слаженным действиям сотрудников милиции и военнослужащих внутренних войск удалось предотвратить массовое нарушение общественного порядка».
Трибуны скандируют «кричалку»:
– Нажремся в говно! Нажремся в говно! Нажремся в говно! Нажремся в говно!
16:25
Выхожу со стадиона. Раменские болельщики уже давно разошлись, повсюду только сине-бело-голубые цвета. Фаны фотографируются на фоне стадиона, облепили стоящие в парке броневики и пушки.
Празднование продолжается и на площади у входа в парк. Повсюду бутылки с пивом, шампанским. Выстреливают остатки пиротехники.
16:40
Захожу в супермаркет. Отдел с алкоголем – включая пиво – наглухо отгорожен пленкой. К ней прилеплено распечатанное на принтере объявление: «В связи с футбольным матчем 11 ноября алкогольная продукция продаваться не будет». Да, местные власти подготовились к матчу по полной программе. Хотя вряд ли их меры принесли такой уж большой результат: большинство приехавших знали о таком раскладе и запаслись «алкогольной продукцией» заранее.
Центральная улица. Людей с зенитовскими шарфами никак не меньше, чем местных жителей. Захожу в «Макдоналдс». Там тоже доминируют питерцы. Кто-то разговаривает по мобильному:
– Ты меня видел по телевизору? Нет?! Ты меня не видел?!
17:03
Прогуливаюсь вдоль автобусов, на грязных боках почти каждого выведено «Мы – чемпионы». Под ногами – бутылки от пива и шампанского, конфетти и серпантин. Останавливаюсь посмотреть, что происходит на площадке у входа в парк. Фанатов там практически не осталось. Прямо на меня движется цепь омоновцев.
– Э, че тут встал? Проходи давай! – Омоновец не церемонится и подталкивает меня к автобусам.
17:29
Наш автобус выезжает из Раменского. Впереди моргает красно-синяя мигалка ментовской машины – она будет сопровождать автобус до Москвы.
Кто-то спрашивает фаната Догана о перспективах. Он отмахивается:
– Не хочу. Я полтора года думал о будущем, а сейчас не хочу.
По зеленым пластиковым стаканам разливают водку. Я тоже получаю свой стакан. Выпиваем.
Идет обсуждение разных вариантов празднования – в том числе поехать на Красную площадь. Но от всего радикального приходится отказаться: до поезда чуть больше двух часов. В конце концов, решение принято: заехать в большой супермаркет, затариться водкой и закуской и продолжить празднование в поезде. Народ в автобусе скандирует:
Оле-оле-оле-оле! «Зенит» – чемпион!Оле-оле-оле-оле! «Зенит» – чемпион!Оле-оле-оле-оле! «Зенит» – чемпион!
18:43
Москва. «Икарус» тормозит у метро «Текстильщики». Япрощаюсь, выпрыгиваю из автобуса и спускаюсь в метро.
Место в обществе
Как видно из всей истории околофутбольной субкультуры, фанаты – будь то участники хулиганских фирм или те, кто «шизит» на трибунах, – практически всегда воспринимались как угроза: государству, существующему строю, общественному порядку и т. д. В чем причина – в косности ли обывательского взгляда, чрезмерных опасениях властей или буйном поведении самих фанатов, – однозначно сказать нельзя. Однако ясно, что наиболее «специфические» отношения у фанатов сложились с правоохранительными органами, а также с политическими партиями и движениями, которые на разных этапах пытались использовать эту организованную и достаточно многочисленную субкультуру в своих целях. При этом отношение к фанатам на обывательском уровне основано прежде всего на стереотипах и массмедийных штампах.
Фанаты vs. менты
С появления в СССР в 1970-е годы первых фанатов и до настоящего времени продолжается их противостояние с милицией. Оно может усиливаться, доходя до абсурда, как в 1990-е – тогда чуть ли не каждый принципиальный футбольный матч сопровождался стычками между фанатами и милицией, но может и затихать, если стороны находят разумные компромиссы.
В советские времена милиционеры не разрешали проносить на стадион флаги и прочие фанатские атрибуты. Фанатов они воспринимали как нарушителей порядка, людей, которые делают то, что «не положено». Нет бы сидели просто, как все остальные болельщики, так им же еще надо махать флагами и кричать. С самого начала милиция выделяла фанатов – «потенциальных нарушителей общественного порядка» – из всех остальных болельщиков.
«Борисыч», «Зенит» (Санкт-Петербург):
Ментов [в восьмидесятые годы] не было в таком количестве, как сейчас, – тогда ни ОМОНа, ни дубинок, ничего не было. Даже они, по-моему, без пистолетов были. Просто в своих «парадках», фуражках стояли. Но самый охраняемый сектор – это тридцать третий («фанатский» сектор. – В.К.). Там обыскивали. Нигде больше не обыскивали, на любые сектора можно было пройти с бутылкой и там пить, наливать, друзей угощать, а на тридцать третий – там жестко обыскивали. Я, помню, купил в «Детском мире» такой сине-белый берет с помпоном и начал значки туда навешивать. Потом это дело переняли многие – мода такая пошла, чтобы что-то на себя надевать, помимо флага: это уже не отнять, это шапка, не имеете права!
На тридцать третьем секторе, когда заходили менты, пытаясь выдернуть кого-то, ребята все цеплялись руками либо друг за друга, либо за скамейки (тогда были такие длинные скамейки из двух дощечек). Все друг друга держали, и менты их не могли выдернуть из этой кучки.
