Нынешний канцлер, Густав фон Тренк, не был популярен среди старой аристократии и армии, но зато благодаря щадящей налоговой политике и экономическим реформам пользовался поддержкой народа и среднего класса.
А Шефнер, значит, протеже Тренка? Неудивительно, что мой дядя так недоволен моим кругом общения. Я и так веду образ жизни, мало соответствующий его представлениям о приличиях, а тут еще и сомнительные знакомства. И если я не хотела сложностей с бароном в будущем, то следовало сразу прояснить свою позицию.
— Дядя, я действительно не разбираюсь в политике, но меня она и не касается. Я прежде всего артефактор, а господин Шефнер является лишь моим временным работодателем.
— Ты могла бы не сотрудничать с СБ, — проворчал барон. — Артефакторика совершенно не женское дело, но раз уж ты все же решила ею заниматься, то могла бы выбрать работу на благо государства, а не поддерживать эту шайку, вечно сующую нос в чужие дела.
На меня снизошло озарение. Военное министерство! Так вот на чью мельницу льет воду неизвестный доброжелатель. Не сумев уговорить меня работать на них добровольно, они подключили моего дядю.
— Дядя Клеменс, можно мне поинтересоваться, а кто именно сообщил вам о Шефнере, если дедушка об этом не писал?
Барон отвел взгляд.
— Один мой университетский знакомый.
Кто-то из приятелей деда, университетских преподавателей? У меня было не слишком много знакомых старше тридцати, тем более из благородных семейств. В отличие от Петера, я не посещала светские рауты и хорошими связями не обладала.
— И как зовут этого заботливого господина, столь пекущегося обо мне?
Дядя не хотел отвечать, но я продолжала сверлить его тяжелым взглядом, и он наконец сдался:
— Людвиг Гайне.
Ха! Сам военный министр! Это было несколько пугающе, что он знал о моем существовании, и все же мне польстил его интерес ко мне как артефактору. Поверить в то, что незнакомый человек внезапно решился обеспокоиться моим моральным обликом, было совсем уж невозможно.
— Вы так хорошо его знаете?
— Не особо. Он был старше меня на несколько лет, но мы входили в один клуб. Я всегда с интересом следил за его карьерой и даже писал ему свои соображения о том, как стоит развивать нашу армию.
— И он вам хоть раз ответил?
Барон покраснел. Мой бедный наивный дядя. Я покачала головой:
— Нет? Тогда вам не кажется странным, что он внезапно написал вам, если раньше вы не общались?
— Безусловно, я немного удивился. Но сегодня министр принял меня у себя. Он был весьма дружелюбен. Мы поговорили немного о старых знакомых, политике, и он похвалил тебя. Сказал, что его артефакторы в восторге от некоторых твоих студенческих работ. И раз уж ты решила работать, то я бы предпочел, чтобы ты занималась чем-то более респектабельным и общалась с людьми, имеющими не столь сомнительную репутацию, как Шефнер.
Надо было бы познакомить дядю со Шварцем, чтобы он понял, с какими людьми мне придется работать в этом «респектабельном» министерстве.
— В военном министерстве не работают женщины, — напомнила я. — Что уж тут респектабельного?
Кажется, мне удалось несколько поколебать дядю, но все же не до конца.
— Я боюсь, что ты останешься старой девой, но если ты будешь работать на Гайне, то сможешь найти себе приличного мужа. Он наверняка познакомит тебя с влиятельными и приличными людьми.
«Нет, точно нужно представить дяде Шварца».
— Вынуждена ответить отказом, — твердо сказала я. — Никаких военных в моей жизни. Ни в работе, ни в личной жизни.
— Дорогая, твои взгляды на жизнь меня огорчают.
Прежде чем я успела ответить, в дверь снова зазвонили. Я очень надеялась, что это Мартин Шефнер. Дядя Клеменс был человеком традиционных взглядов, но нерешительным, что ли. И как выяснилось, легко поддающимся убеждениям. Против Шефнера-старшего у него не было ни единого шанса.
— Простите, я открою.
— Тебе бы следовало завести дворецкого, Софи, — сказал мне уже в спину барон.
Дверь я распахнула без всяких сомнений и тут же попыталась закрыть. Но Петер успел подставить ногу.
— Дай мне пять минут! — умоляюще сказал он. — И я уйду!
— У меня нет пяти минут, я занята. У меня гости, — сердито сказала я.
— Дядя? — нахмурился мой сокурсник.
— Откуда ты знаешь? — удивилась я. Но потом поняла: — А, ты имеешь в виду своего дядю. Нет, это не он. А теперь, будь добр, проваливай.
— Одну минуту! Софи!
Нет, я не повелась на щенячьи глазки Петера. Просто опасалась, что его крики под окном привлекут внимание дяди.
— Хорошо. Только быстро. И не кричи так…
Я сдалась и пропустила его внутрь. Но я не ожидала, что он протащит с собой огромный чемодан.
— Это что такое? — спросила с подозрением.
— Я разорвал помолвку, — торжественно заявили мне, — и ушел из дома.
— Молодец… — рассеянно похвалила я, поведясь на горделивую интонацию Петера. Но затем до меня дошло, что он сказал. — Что?! И ты решил теперь поселиться у меня?!
— Нет-нет. Я снял себе комнаты в соседнем квартале. Но после того как вчера случайно разбил одну из своих игрушек, домовладелец заявил мне, что я обязан избавиться от всех артефактов. Вот я и подумал, что, возможно, ты разрешишь пока временно подержать их у себя.
— А что за игрушка? — заинтересовалась я. — Стены хотя бы целы?
— Дымная ловушка, абсолютно безвредная. А соседи вызвали пожарную повозку, — вздохнул Петер. — Так могу ли я доверить тебе свои артефакты?
— М-м-м, сейчас не лучшее время. Давай…
— Софи, что это за молодой человек?
Ну вот, и дядя вышел, решив принять участие в развлечении. И я, кажется, окончательно пала в его глазах. Объяснить взъерошенного молодого мужчину, пришедшего ко мне с чемоданом в руках, было весьма сложно. Может, за коммивояжера его выдать?
Петер с громким стуком поставил чемодан на пол и, просияв дружелюбной улыбкой, протянул дяде руку:
— Добрый вечер! Я Петер фон Шефнер, друг вашей племянницы.
— О-о-о, один из двух значит? — взглянув на меня с укоризной, тихо сказал дядя. — Я-то принял это за шутку.
Барон был слишком хорошо воспитан, чтобы устраивать скандал. Он вежливо ответил на рукопожатие.
— Клеменс фон Гревениц. Я знал вашего отца, вы очень на него похожи.
Прозвучало совсем не как комплимент. Я кинула весьма красноречивый взгляд на артефактора.
— Мы с Петером сокурсники. Он зашел по учебным делам. Так ведь?
Шефнер младший активно закивал.
— Да-да, твой научный руководитель интересовался, когда ты вернешься к учебе.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
