сама забудь дорогу в Лисью нору.
— А если я этого не сделаю? — спросила герцогиня.
— Ты навлечешь на себя гнев многих могущественных людей, — ответил Генрих. — Прежде всего — нашего короля.
— Макс — верный слуга его величества! — с вызовом ответила герцогиня.
— Ты многого не знаешь, сестра, — чуть более мягко произнес Генрих. — Бастард не тот, кем кажется. Он затеял свою собственную игру. Ублюдок на самом деле — первейший враг Карла. Он хочет отомстить королю за казнь отца и братьев.
Жанна слушала брата с широко раскрытыми глазами. Холод предательски сковал ее сердце.
— Сейчас он подмял под себя весь север Бергонии, — продолжал Генрих. — Там, у себя в марке он копит силы и вооружает собственную армию. На днях начали приходить сообщения из Бергонии, что его патрули, состоящие из оборотней и других одаренных, рыскают по дорогам и грабят простых путников. Несколько городов на севере Бергонии уже присягнули ему. Они даже возводят памятники в его честь. Теперь ты понимаешь, почему тебе больше не стоит показываться в Лисьей норе? Поддерживая этого мятежника, ты рискуешь навлечь беду на весь наш род. Если ты не жалеешь себя, тогда пожалей своих племянниц и племянника.
На мгновение замолчав, Генрих огляделся, словно их кто-то мог подслушивать, и, слегка привстав, подался вперед.
— И еще… — произнес он тихо. — Очень скоро при дворе разразится страшная буря. И ублюдок Фердинанда окажется в самом центре этого скандала. Когда это произойдет, ты и Валери должны как можно дальше находиться от бастарда.
Сказав это, Генрих поднялся и, сухо попрощавшись, ушел.
Спустя некоторое время двери в каминный зал отворились, и на пороге показался лакей с подсвечником.
— Ваша светлость, прикажете подавать ужин? — спросил слуга.
Герцогиня дю Белле вздрогнула и прикрыла ладонью глаза. Затем подслеповато огляделась и тяжело вздохнула. Оказывается, после ухода брата она так задумалась, что совершенно потеряла счет времени.
Генрих говорил ужасные вещи. И в первые мгновения Жанне показалось, что все сказанное им о Максе — это правда. Но потом она вспомнила, насколько убедительно может врать ее брат, и ее страхи отошли на второй план.
В то, что Макс подмял под себя весь север Бергонии, Жанна охотно верила. Он должен был так поступить. Иначе как ему контролировать марку, если имперский тракт будет заблокирован?
Глупцы! Если бы Макс захотел, он мог бы взять под контроль Бергонию целиком. И не только… Но Макс этого не сделал, чем показал свою лояльность королю. Он даже распустил часть своего войска, чтобы лишний раз не нервировать Карла.
А вот в то, что Макс санкционировал грабежи на дорогах, Жанна ни на минуту не поверила. Чтобы маркграфство могло нормально развиваться, нужна торговля. Приказ грабить всех путников, в том числе и купцов, равносилен выстрелу из самострела в собственную ногу.
Месть Карлу за смерть отца и братьев? Жанна задумчиво помяла подбородок. Если это так, тогда зачем Макс передавал лечебные зелья королю? Причем дважды. Об этом по секрету ей рассказал лорд Грэй, посетивший один из ее приемов. Если это такая месть, тогда она очень странная. Нет, Макс не намерен мстить.
А вот новости о каком-то грандиозном скандале, центром которого может стать ее племянник, Жанну здорово взволновали. Нужно срочно все проверить!
— Ваша светлость? — повторил лакей, заставив вздрогнуть герцогиню.
— Что? — рассеянно переспросила она, а потом, вспомнив, произнесла: — Ах, да, ужин. Можешь подавать. И пригласи моего секретаря. Пусть поторопится. У меня есть несколько срочных распоряжений для него.
Глава 10
— Не таким я себе представляла твое возвращение, — хмыкнула ниссе, поудобней устраиваясь на небольшом стуле и готовясь меня слушать. На кушетке у дальней стены, свернувшись клубочком, спала льюнари.
Я огляделся. В тайнике была идеальная чистота. На полках все было ровнехонько разложено, расставлено и бережно натерто.
— А я смотрю, ты времени зря не теряла, — кивнул я на стеллажи и стены.
— Насколько всё плохо? — не обращая внимание на мои слова, спросила Итта.
— Вернулся, чтобы это выяснить, — тяжело вздохнув, ответил я и откинулся на спинку стула.
Ниссе осмотрела мой наряд и хмыкнула:
— Уезжал богатым вельможей, вернулся голодранцем.
Я усмехнулся в ответ:
— Зато никто не обращает на меня внимание.
— Тебя вроде бы это никогда не волновало?
— Не хочу раньше времени бесить короля, — объяснил я. — Он мне приказал сидеть в марке и не высовываться. Если узнает, что я ослушался его приказа, будут неприятные последствия, которые прежде всего коснуться всех, кто сейчас в Лисьей норе.
Ниссе покачала рыжей головой.
— Мы тут наслышаны, как ты исполнял королевские приказы. Вместо небольшого маркграфства решил захватить всю Бергонию? Набрал силы — вот король и бесится. Он ведь, как и каждый правитель, славой делиться не любит.
— Всё вышло из-под контроля, — произнес я. — Хримтурсы об этом позаботились.
Итта тут же поменялась в лице.
— Значит, темники, что за тобой охотились…
— Да, — кивнул я и добавил: — О том душелове, кстати, можешь теперь не беспокоиться.
Следующий час я подробно рассказывал ниссе о моих приключениях. По ее просьбе я продемонстрировал ей лисью лапу, от вида которой она пришла в восторг. Во время моего рассказа она периодически менялась в лице, и, когда я наконец закончил, еще некоторое время сидела, задумчиво разглядывая золотые круды, фигурки и письмена из храмовой библиотеки.
— М-да-а, — задумчиво протянула она, подняв взгляд на меня. — Вот это каша заварилась… Это что же получается? Хлад Жуткий со своим мертвым воинством вот-вот выберется из заточения, а здесь, кроме тебя, некому ему противостоять? Ауринги-то древние и сами по себе силой не обижены были, да еще армия истинных и первородных за ними стояла, но даже так еле-еле справились. Охо-хо… Беда…
Ниссе покачала головой и грустно посмотрела на льюнари.
— Мы после той войны так и не смогли восстановиться, — произнесла она негромко. — Сильнейшие из нас сложили свои головы в тех битвах. Старые знания утеряны. Прежняя сила ушла. Молодые даже близко не представляют, какими могущественными были их предки. Боюсь, не сдюжим новую войну.
Я кивнул на спящую льюнари и с улыбкой произнес:
— Когда увидишь ее в деле, поймешь, что не все еще потеряно. — И добавил: — Как думаешь, ее родичи захотят
