начинают выделять серотонин, дофамин и ацетилхолин. – Я не сильна в романтике, Гек.
Он освободил ее руку и запустил свои пальцы ей в волосы на затылке.
– Тебе не надо быть кем-то или чем-то, Лорел. Только собой.
Гек наклонился и приник к ее рту. Его губы были жесткие и теплые. Он поцеловал ее, запрокинув ей голову и нависая сверху.
Она приоткрыла рот и ответила на поцелуй, ведя руками по его животу, груди, плечам – твердым как камень под ее ладонями. Шесть долгих недель прошло с тех пор, как она касалась его в последний раз, и теперь все ощущалось по-другому. За время разлуки они лучше узнали друг друга, и это добавило в их отношения интимности и проникновенности.
Свободной рукой он обхватил ее за талию и поднял со столешницы, неся в спальню – все это время не прекращая поцелуя.
С их разницей в росте и весе ему легко было держать ее так. Внутри у Лорел все растаяло и отяжелело. Биология диктовала эмоциональный и физический отклик даже у такой рациональной женщины, как она. Она знала, что бабочек в животе быть не может, но ее нервы трепетали так же, как их дрожащие крылышки.
Он положил Лорел на постель и сдернул ей свитер через голову, лишь на секунду оторвавшись от ее губ. Потом снова оказался сверху, целуя так, что пульсация крови у Лорел в ушах заглушила все остальные звуки.
Она потянула за застежку на его рубашке, заставив Гека приподняться и позволить ей ее снять. Звук, который она издала, когда дотронулась до его голой груди – его шрамов, мускулов, кожи, – до сих пор был ей неведом.
Он втянул воздух и поцеловал ее шею. Капитан хорошо разбирался в женской анатомии, и очень скоро она уже извивалась под его искушенным языком, а потом забилась в оргазме столь мощном, что на пару секунд у нее прервалось дыхание. Ленивым движением он поднялся, снова лег на нее и потянулся к ночному столику за презервативом.
Она вонзила ногти ему в ягодицы, обратив внимание на то, насколько ее левая рука до сих пор сильней правой. Помогла ему с презервативом, и очень скоро Гек оказался у нее внутри, заполнив без остатка.
Он сделал вдох, заставив их обоих помедлить мгновение, пока ее тело принимало его.
– Я скучал по тебе.
Она сглотнула, широко распахнув глаза.
– Я тоже. – Признание было грандиозным. Пожалуй, для них обоих.
Осознав это, он начал двигаться, ритмично вторгаясь в нее. Больше не было никаких мыслей. Лишь дикий, страстный, горячий секс.
Гораздо лучше, чем коитус.
Она еще раз разбудила капитана среди ночи, и на этот раз он двигался медленно, заставляя ее испытывать чувства, которых она не могла описать. Потом она заснула, крепко прижавшись к его боку, забыв обо всем в ночной темноте.
Жужжание телефона пробудило ее ото сна, в котором она гналась за Геком Риверсом по склону горы, пытаясь спасти его от надвигающейся лавины. Она схватила трубку и поняла, что звонят ему. Ее спина была прижата к горячей груди капитана Риверса, и она потерлась об нее, заметив, что в застекленную дверь на террасу уже пробивается рассвет.
– Риверс, – ответил Гек, проводя пальцами по ее руке. И сразу напрягся. – Понял. Уже едем. Да. Я заскочу за агентом Сноу.
Лорел мгновенно вынырнула из дремы.
– Что случилось?
– Это Монти. У нас еще один труп – с леденцами-сердечками и всем остальным.
Глава 14
Общинная церковь Дженезис-Вэлли походила на кошмарную версию картины Нормана Рокуэлла[12] на фоне горного пейзажа под непрекращающимся снегопадом. Лорел выскочила из кабины пикапа Гека и пошагала, огибая дощатое строение, туда, где возвышались разноцветные шатры и палатки.
К ней уже двигался от места преступления, огороженного желтой лентой, капитан Монти Бакли с седой шевелюрой, болезненным лицом и согбенными плечами под форменной курткой службы природоохраны. В призрачном рассветном освещении темные круги у него под глазами были особенно заметны.
– Почему ты до сих пор здесь? – спросил Гек, подходя к нему. – Я же сказал тебе ехать домой. Я сам этим займусь.
Монти пожал плечами.
– Пастор Джон позвонил мне, а я позвонил тебе и решил подождать, пока вы приедете. Наша команда уже работает, но, как я понимаю, ФБР расследует похожее дело.
– Кажется, да, – сказала Лорел.
Она заметила пастора Джона: он стоял возле ограждения, глядя на шатры и палатки, расставленные на поле. Она встречалась с ним во время своего первого расследования в Дженезис-Вэлли, в котором он короткое время был подозреваемым. Высокий и крупный, с темной кожей и умными карими глазами, пастор был человеком, которого она так и не смогла раскусить. Он знал ее отца, а пастором стал после того, как ее отец уехал – в паломничество, по выражению Джона. Потом ее взгляд упал на Ину Илемото, стоявшую рядом с пастором. На ней тоже была форменная куртка службы природоохраны. Каким образом она оказалась здесь так быстро?
– Зачем тут эти шатры и палатки? – спросил Гек.
Монти повернулся и поглядел на офицеров, охранявших место преступления до прибытия криминалистов.
– Церковь готовилась к зимним соревнованиям по рыбной ловле «Винди Ривер» в эти выходные, – ответил Монти. – У них запланирован благотворительный базар и аттракционы для детишек, игры и зимние развлечения.
Лорел смерила его взглядом, прикидывая, можно ли ему столько находиться на холоде. Монти недавно прошел курс лучевой терапии от рака, но ей не хотелось нарушать границы и упоминать об этом. Ее мать встречалась с Монти, и она ни в коем случае не хотела помешать их счастью. Даже если эти двое были просто друзьями, Лорел не допустила бы между ними никакого разлада по своей вине.
– Почему пастор Джон позвонил вам? – спросила она.
Монти пинком отбросил из-под ног ледышку.
– Я прихожанин его церкви, поэтому, когда пастор наткнулся на труп, он обратился ко мне.
Лорел и не знала, что Монти посещает общинную церковь.
Он поймал ее взгляд.
– Я стал сюда ходить, когда у меня нашли рак. Я не был знаком с вашим отцом и не посещал церковь, когда он был пастором.
Это кое-что объясняло. Многие обращались к религии в период кризиса, особенно медицинского характера.
– Давайте осмотрим место преступления, – сказала она. – Почему вы решили, что оно похоже на убийство в Сиэтле?
– Идите за мной. – Монти поднырнул под заградительную ленту и провел их мимо высоких шатров, которые развернули на поле для игр и развлечений. Посреди этого пестрого лабиринта стояла фиолетовая палатка
