мамой какие-то очередные наряды. Я же сидела рядышком и витала в своих мыслях. Впереди учёба в институте, но душа требовала большего, хотелось взять от этой жизни всё. Жаль, что сейчас мало возможностей для своего дела, уж хотя бы ларёк, какой открыть. А чем бы действительно я хотела заняться? Знание языков обеспечит меня неплохой должностью, а дальше? Всю жизнь работать на дядю? Ну уж нет! Может, открыть пошивочный цех? Девяностые не за горами, найдётся и мне местечко среди новых русских. Или открыть сеть фастфуда? Тоже неплохой вариант.
Взор скользнул по улыбающемуся лицу мамы. И снова мелькнула мысль о записи песни, голос ведь у неё проникновенный, бархатистый, не хуже, чем у наших примадонн, почему бы и нет? Не получится, не беда! А если она прославится на всю страну? Мама ведь окончила музыкальную школу по классу фортепиано, забросив потом свой талант в угоду более прибыльной профессии. И сейчас у нас в доме пылилось её пианино, на котором она ещё изредка играла. Казалось, что мама не любила вспоминать свои несбывшиеся мечты, когда она пела, в голосе звучала неизбывная тоска. Может, стоит подарить ей эту возможность? Исполнить её желание.
Об этом надо поговорить с Юркой и Аллой. Насколько я знаю, у одноклассника есть доступ к школьной аппаратуре, думаю, и сейчас учителя не откажут ему в просьбе немного ею попользоваться. А у мамы Аллы есть связи, с которыми вполне удаться отправить песню во всесоюзную студию грамзаписи, в Москву. Стоит рискнуть. Только где взять подходящую? Поразмыслив, я решила «одолжить» слова одного из шлягеров восьмидесятых годов «Ягода-малина», нежная мелодичная песня хорошо подойдёт для маминого голоса. С музыкой помогут ребята из школьного ансамбля, друзья Сорокина. Это, по сути, будет плагиатом. Но, как говорится, нам нужнее.
На следующий день, закончив с обязательным фронтом огородных работ, направилась к Любе. Одноклассники уже поджидали меня на скамье, возле забора. По дороге на озеро рассказала им о своей затее.
– Как думаете, у нас получится?
Глаза Юрки загорелись:
– Попробовать стоит. Представляешь, если песня понравится? Это же выступления, запись на студии! Возможно, и мы там, на что сгодимся, – надо признать, в предпринимательском чутье Юрке не откажешь. Нужно лишь направить его неуёмную энергию в нужное русло.
Наше обсуждение затянулось до самого прибытия на пляж.
– Иванова, вернёмся в город, я поговорю с ребятами, оборудование для записи найдём, дальше дело за тобой и тётей Алей. Забацайте такую песню, чтобы все в восторге были!
– Вот и договорились, – ответила я, расстилая плед, – а сейчас давайте купаться, а то скоро расплавлюсь на этой жаре.
– Привет, Ира, – раздался позади знакомый голос. Я резко обернулась и так и замерла в шоке. Недалеко от нас стоял Андрей, с любопытством разглядывая нашу компанию.
– Привет. Откуда ты здесь? – спросила я, не веря своим глазам.
– У отца очередные учения, так что меня сплавили бабушке.
– Знакомься, – я указала на друзей, – Юра и Люба, мои одноклассники.
Сорокин, критично оглядев Андрея, подал руку, смущённо улыбнулась Люба.
– Не возражаете, если я присоединюсь к вам?
– Всегда рады новым знакомым, – подал голос Сорокин и, подхватив Любу под руку, пошёл к воде.
– Не ожидал встретить тебя здесь, – Андрей сел на плед, с любопытством разглядывая мою фигуру в купальнике. От смущения я натянула сарафан. Опустилась рядом с ним:
– Здесь у многих дачи, ничего удивительного.
– И всё же. Нам повезло, до осени ждать не придётся, – он взял мою руку, нежно перебирая пальцы.
– Да, верно, до осени ждать не придётся, – эхом повторила я.
– Давай прогуляемся, а искупаться успеем позже? Твои друзья не будут против? – Андрей поднял на меня глаза, и я утонула в их синеве.
– Пойдём, только скажу им.
Спустившись к воде, подозвала друзей и предупредила, чтобы не ждали нас. Люба понимающе улыбнулась, Юрка хмыкнул:
– Смотри, Иванова, домой вернись вовремя, тётя Аля с нас потом шкуру спустит.
– Обещаю, – улыбнулась я Сорокину, – заберёте плед с собой, ладно?
Выбравшись из многоголосья пляжа, мы окунулись в тишину, свойственную лишь деревне. Жужжали пчёлы, собирая сладкую пыльцу, среди ветвей раздавалось пение птичьего хора. Мерно шелестела трава, под ласковыми ладонями тёплого ветра.
Не сговариваясь, отправились к лесу, на самом его краю была берёзовая роща, играющая в пятнашки с летним солнцем. Шли и болтали обо всём на свете. О семьях, о предстоящей учёбе, о планах на будущее. С Андреем было комфортно, казалось, он слышал мои мысли, мог понять мою душу и мои переживания. Я не заметила, как мы зашли глубже в лес, берёзы уступили место елям, вязам, лиственницам и липам. Здесь было прохладнее, весь солнечный жар оседал на макушках деревьев. Мы прошли ещё немного и перед нами открылась маленькая поляна, вся усыпанная земляникой, тут и там в траве виднелись красные бусины сладких ягод.
– Смотри, какое чудо, – произнёс Андрей, осторожно опускаясь на корточки, стараясь не наступать на кустики земляники. Собрал в руку пахучее лесное лакомство и протянул мне. Ягоды взрывались на языке нежной сладостью, вскоре мы наелись так, что начало щипать во рту.
– Не могу больше, – простонала я, опускаясь на внушительную корягу, которая валялась с краю поляны.
– Я тоже, – Андрей присел рядом.
Развернулась к нему, заглянула в глаза, которые в тени деревьев стали иссиня-стального цвета. Он, не отрываясь, смотрел на меня.
– Ты очень красивая, – прошептал Андрей, – твои глаза, как топазы, такие же завораживающе яркие, – юноша наклонился и поцеловал меня, едва коснувшись губами, – сладко.
– Из-за земляники, – выдохнула я.
– Нет, ты вкуснее любых ягод.
В груди полыхал огонь, разливаясь жаром по всему телу, лицо зарделось. Я смущённо подняла глаза, Андрей улыбался. Он осторожно заправил прядь волос за ухо и наклонился, в этот раз поцелуй длился дольше. Исполненный робкой нежности. У меня перехватило дыхание, и я невольно отстранилась. Андрей обнял меня, прижав к груди. Слушала, как бьётся его сердце и душу затопило нежностью. Не знаю, сколько мы так просидели. Не нужно было слов и пылких признаний, всё было понятно и так.
– Пошли купаться, – услышала его шёпот, – я весь липкий от земляники.
– Пойдём, – возвращаться не хотелось, но время неумолимо, солнышко уже спускалось к горизонту. Очарование момента схлынуло, оставив в груди сладостное послевкусие.
Взявшись за руки, мы вышли из леса и направились к озеру. Юра и Люба уже ушли, пляж заполнили взрослые, выбравшиеся со своих грядок. Найдя укромное местечко за раскидистой ивой, окунулись в тёплую воду. Андрей подхватил меня на руки и прижал к груди. Вдруг с берега раздались встревоженные возгласы.
