— Мистер Рэд, — поднял на нас глаза ближайший, — добрый день.
Он поспешно вышел из-за стойки и протянул руку сначала инквизитору, потом мне. Но никакая дружественная атмосфера не могла стереть для меня давящее впечатление от места, в которое попала. В голове билось только одно — они же тут все живут за счет тех, кто погибает каждый день! Весь этот напыщенный светлый зал, вычурные ковры, изящные тяжелые светильники на стойке и огромная люстра под потолком, переливающаяся хрусталем, словно омытая слезами невинных…
— Пройдемте.
Я сдавливала руку инквизитора все сильней, пока мы поднимались за провожатым по широченной лестнице наверх, где взгляд сам прикипал к запредельно дорогим картинам в золотых рамах — король Нимкар Четырнадцатый, рядом — королевский инквизитор Людог Саровский. Последний казался мне средоточием всех детских кошмаров — обличающий взгляд и непоколебимая решимость. Какие адвокаты могут защищать от него салем? Святые люди, которым хотелось пожать руки.
Я шла, будто по углям. А что если мой инквизитор не так крут, как мне кажется? И этот Саровский раскусит его план с легкостью, а мне уж точно после этого жизни не будет. Боже мой! Я всего лишь хотела защищать права салем в маленькой неприметной организации, в которую мне и был путь. А теперь?!
Второй этаж претендовал на королевский уют — коридоры то тут от там открывали взгляду залы для отдыха с мягкой мебелью, место которой в историческом музее Праздного образа жизни монархов и их подданных… если бы такой был. Двери по левую сторону каждая пугала настолько, что не было сил всматриваться в их уникальность, как предмета искусства. Потолки расписаны сценами из Завета и изображали праведный огонь, перед которым чуть ли не на каждой падали и приклонялись салемы. Ладони вдруг стало странно покалывать. Они взмокли и похолодели, будто я собираюсь упасть в обморок…
— Вернон, — выдохнула я, мотнув головой, а инквизитор уже усаживал меня в ближайшее кресло.
— Бэрри? Воды?
Я лишь судорожно кивнула, позабыв сообразить, что никакую воду я от этих нелюдей не приму. Пока секретарь умчался, Вернон присел на корточки у меня в ногах и сжал холодные руки в своих горячих.
— Мне плохо тут…
— Успокойся, ты — со мной, — заглянул мне в глаза. — Нам надо это пройти.
— Тебе надо это пройти… — начала было я, но тут же осеклась — мало ли в каком месте у этих напыщенных стен есть уши. — И мне…
— Ну а как ты думала? — устало улыбнулся он. — Любая любовь требует сил, терпения… — В этом месте он не дал мне вытянуть свои руки из его, — …великодушия…
— Ты бы об этом утром вспомнил. Или вчера, когда вламывался в мою квартиру, — наклонилась я ближе и зашептала ему с улыбкой.
— Я не претендую на нимб, — он воздел глаза к потолку, но вдруг поперхнулся: — Какая срань…
Пока брови Вернона ползли вверх от росписей, я ползла вниз от нервного хохота.
— Вода, — прибежал обратно секретарь и протянул мне стакан.
41
— Это после ремонта нарисовалось? — перевел Вернон невинный взгляд на него.
— О, да! — просиял тот. — Заказ его величества! Месяц, как закончили… Вам нравится?
— Нет, — неожиданно отбрил инквизитор. — Я б убил ублюдка, который это нарисовал.
Мы одинаково недоуменно вылупились с секретарем на Вернона, а тот поднялся как ни в чем не бывало и подал мне руку.
— Спасибо, уже не надо, простите, — поднялась я, отказываясь от воды, поправила юбку и подала руку Вернону: — Давай быстрее отсюда выйдем…
Еще несколько дверей остались позади, пока мы не уперлись в просторный холл, набитый очередными шедеврами искусства, от которых в глазах уже рябило. А вот королевский инквизитор ждал нас не за необъятным столом, как я нарисовала себе в воображении, и не в черном-черном кабинете — нет. Стол был, но в другой части кабинета, куда не доставал свет. А Людог Саровский шагнул к нам из-за маленького квадратного столика у окна, накрытого к… чаепитию.
— Вернон! — протяну руку моему инквизитору, тепло улыбаясь.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Лю, — улыбнулся интриган. — Познакомься, Бэрри.
— Наконец, — распростер старик объятья, и я съежилась в его руках. — Ну где вас носило! Вернон чуть не совершил ошибку всей жизни с этим браком по расчету! Клисон рвет и мечет… — довольно усмехался мистер Саровский.
Людог Саровский оказался совершенно не таким, как я ожидала — этакий добродушный старик с аккуратной бородкой, без строгого пиджака — в одной жилетке и рубашке с закатанными рукавами. Мантия его висела дохлой вороной на спинке стула, приводя меня в совершенный шок.
— Я знаю и прошу прощения за доставленные проблемы, — официально заявил Вернон.
— Какие проблемы, я тебя умоляю! — всплеснул руками Людог. — Я должен тебе по гроб, а уж с этим мы как-нибудь разберемся! Главное — мы заодно. Садитесь уже!
Я ошалело хлопала глазами на обоих мужчин. И если Людог мне нравился все больше, то на Вернона снова хотелось наорать. Он же знал! Хотя… в машине пытался меня убедить, что ничего ему не будет. А ему мало того что не светил никакой допрос с пристрастием, так еще и всестороннюю поддержку готовы были оказать. Такими темпами наше «пока смерть не разлучит нас» становилось все неизбежней.
— Когда вы женитесь? — деловым тоном уточнил глава и хитро усмехнулся. — Сколько нам еще наслаждаться театром одного актера? И вам надо как-то конкретнее уже о себе заявить, мальчик мой.
— Сегодня появимся на ужине у мэра, — кивнул Вернон. Несмотря на то, что Людог ему явно благоволил, никакого панибратства с ним себе не позволял.
— Отлично, самое время, — и глава взялся за чайник.
Звон тонкого фарфора в этой обители смертных приговоров звучал настолько дико, что я вздрогнула. Вернон передал мне чашку с чаем и наградил настороженным взглядом, но промолчал.
— Бэрри, вы испуганы аудиенцией? — вдруг мягко предположил Людог.
— Думаю, каждая на моем месте была бы испугана, — не стала увиливать.
— Видели эти убогие росписи? — хохотнул он. — Боже, храни разум короля… Но это скудоумие, конечно же! Взращивать в юном поколении эту гнилую мораль, пусть она прописана в Заветах… Молодых не приближают к истине ни на каплю!
Старик мне нравился определенно все больше.
— Зато тайное привлекает больше внимания, — улыбнулся сдержанно Вернон.
— Так и есть, — кивнул Людог. — Но напряжение растет, Вернон. Пока мы пытаемся мирно изучать салем высшего порядка, но результаты иногда повергают в шок… — Он тяжело вздохнул, а Вернон заметно напрягся. — Недавно у нас возгорела одна обучаемая…
Людог поднялся и прошел к своему столу, а я опасливо взглянула на мрачного Вернона.
— Давайте мы пока покажем мисс Марроу-Лин наш центр? Будет ей интересно? — повысил голос от стола глава.
— Посмотри, — сухо приказал Вернон.
— Хорошо, — поднялась я.
Вскоре за мной пришел уже знакомый секретарь и попросил проследовать из кабинета. Только когда проходила мимо Вернона, он вдруг поймал мою руку, коротко сжал и выпустил.
Понятия не имела, что это могло значить, но понимала одно — он скорее возьмет меня измором в нашей борьбе. Быстро. Потому что я уже устала.
42
Я смотрел на видеозапись возгоревшейся во время занятия салемы и будто ловил дежавю… Эта, как и Нонна, драла горло перед тем как воспламениться.
— Ее убили, мистер Саровский… — и я сжал зубы.
Людог долго молчал, прежде чем овтетить:
— Это и правда похоже на бомбу, которая не разорвалась только благодаря опыту и навыку. Камилла была очень опытной в управлении огнем.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Я видел, как пылал потолок жидким пламенем над головами тех, кто выбегал из помещения. Даже умирая чудовищной смертью, храбрая девочка думала о других.
— И никто не пострадал? — сузил я глаза, глядя на главного инквизитора.
— Нет. Только благодаря этому нам удалось похоронить информационную волну. Если бы гибель была массовой, Вернон…
