В глазах девушки читалось такое отчаяние, что у молодого человека возникло инстинктивное желание защитить ее, уберечь от всех неприятностей.
Такого чувства ему не доводилось испытывать еще ни к одной женщине. Да, по правде говоря, его прежние знакомые дамы вовсе и не нуждались в защите!
Им требовалось много других вещей, но что касается уверенности в себе, то эти светские львицы были преисполнены данным чувством сверх всякой меры и сверкали на общественном небосклоне подобно ярким кометам, сопровождаемым хвостом преданных поклонников.
Увидев Виолу, которая скромно стояла в сторонке и, в отличие от других дам, увешанных сверкающими драгоценностями, была одета очень неброско, Рейберн почувствовал внезапную потребность подойти узнать, что ее тревожит, и успокоить.
Впрочем, он тут же представил себе, какое выражение при этом появится на лицах всех присутствующих.
«Ну почему эта девушка, словно малое дитя, постоянно попадает в какие-то переделки? – неожиданно с досадой подумал Рейберн. – Пора бы ей повзрослеть!»
В то же время в глубине души он понимал, что как раз юность и трогательная беззащитность девушки очень привлекали его.
За обедом место Рейберна оказалось далеко от Виолы, на другом конце огромного стола, между двумя обворожительными замужними леди, которые тут же принялись напропалую кокетничать с ним.
Молодой человек был убежден, что они всеми силами стремятся завлечь его в свои сети, оттеснив Элоизу Давенпорт, а тот факт, что Рейберн приехал к графу без нее, позволял им надеяться на его будущую благосклонность.
Впрочем, это не мешало ему чрезвычайно ловко подыгрывать обеим дамам – в искусстве такого рода Рейберн был весьма искушен.
Но во время всего обеда его взгляд нет-нет да и падал на другой конец стола, где на фоне золотых канделябров и изысканных цветов в вазах из севрского фарфора виднелось милое личико Виолы.
Она вежливо и непринужденно разговаривала в течение вечера с обоими своими соседями.
Было совершенно очевидно, что они находят Виолу чрезвычайно милой, и не только глаза Рейберна Лайла были устремлены на нее.
Виола чувствовала, что сидящий напротив граф Кроксдейл не спускает с нее глаз – так же как в тот вечер, когда они были в театре.
Она старалась не смотреть на него, но этот взгляд словно притягивал. Казалось, что глаза графа проникают в самую глубину ее души, гипнотизируют помимо воли, и спрятаться от него нет никакой возможности.
Обед длился бесконечно, но вот наконец леди Эмили поднялась, давая понять, что дамам следует удалиться в соседнюю гостиную, чтобы оставить джентльменов за портвейном. Напоследок Виола бросила на Рейберна отчаянный взгляд – как самая младшая из присутствующих дам, она последней покидала обеденную залу.
В гостиной, куда перешли дамы, мгновенно началась обычная легкая, а порой и довольно язвительная болтовня, касающаяся в основном отсутствующих особ, в которой Виола не принимала никакого участия.
Но тут до ее слуха донеслись слова красивой леди, которая сказала, обращаясь к своей соседке:
– Я слышала, что вчера вечером наш хозяин был в театре с одной юной особой, к которой, как говорят, он питает весьма большой интерес. У Виолы перехватило дыхание.
– Интересно, кто бы это мог быть? – отозвалась вторая дама. – Впрочем, он всегда предпочитал молоденьких – что называется, прямо из колыбели!
Первая дама, язвительно рассмеявшись, добавила:
– Вы правы. Совершенно очевидно, что девиз графа в этих делах – «Чем девица моложе, тем легче ее одурачить».
– Да уж, только совсем юная особа способна не разобраться, что из себя представляет граф на самом деле!
И снова раздался язвительный, неприятный смех, который ранил даже сильнее, чем эти безжалостные слова. Спустя несколько минут к дамам присоединились джентльмены.
В углу гостиной слуги расставили карточные столы, и граф принялся рассаживать гостей вокруг них.
Рейберн, как бы невзначай приблизившись к Виоле, тихо спросил:
– Вы играете в пикет?
– Да, – ответила она.
– Тогда давайте сыграем.
И не успел хозяин дома сообразить, что происходит, как молодые люди уже сели за ближайший пустой стол.
Рейберн начал сдавать карты, когда к столу подошел граф Кроксдейл.
– Может быть, вы предпочитаете сыграть партию в бридж, Лайл? – довольно резко произнес он.
– Я с удовольствием это сделаю, но немного позже, – спокойно отозвался Рейберн. – А пока я должен выполнить обещание, данное мисс Брэндон. Она, говорят, большой специалист по пикету, и я торжественно поклялся ее обыграть!
– Я тоже с радостью сыграю с мисс Брэндон, – галантно произнес граф.
– Конечно! – пообещал Рейберн. – А пока вы могли бы вместо меня сыграть в бридж…
Было видно, что граф весьма недоволен тем, что ему приходится отказываться от своего плана, но поскольку Рейберн уже сдавал карты, ему ничего не оставалось делать, как присоединиться к другим гостям.
Держа в руке карты и делая вид, что внимательно изучает их, Рейберн тихо спросил:
– Что вас так расстроило?
– А как вы догадались? – шепотом поинтересовалась Виола.
– Начинаю распознавать симптомы, – ответил он.
Слова эти были произнесены с добродушной улыбкой. Услышав их, Виола мгновенно преобразилась – выражение отчаяния в ее глазах сменилось надеждой.
Никогда Рейберну не доводилось видеть женщину, глаза которой были бы столь выразительны.
Хотя он весьма скептически относился к утверждению некоторых романистов о том, что «глаза – это зеркало души», в отношении Виолы, пожалуй, оно было справедливым.
Но, к сожалению, выражение надежды было мимолетным, как рябь на воде в безветренный день. И вот уже она снова с отчаянием посмотрела на Рейберна и шепотом произнесла умоляюще:
– Прошу вас, помогите мне!.. Я не знаю, что мне делать! И сказать никому не могу…
– Так что же все-таки случилось? – спросил Рейберн. – Расскажите мне обо всем и не забудьте, пока говорите, взять карту – неважно какую, главное – сделать вид, что мы играем.
Она сделала, как он велел, и начала свой рассказ:
– Моя мачеха считает, что лорд Кроксдейл… намерен сделать мне предложение!..
С минуту Рейберн недоверчиво смотрел на Виолу, очевидно полагая, что она шутит, однако, немного подумав, понял, что, по всей вероятности, девушка не заблуждается насчет намерений графа.
Граф ни за что бы не пригласил к себе на уикэнд леди Брэндон и Виолу – собственно говоря, она была единственной молодой девушкой среди присутствующих, – если бы не имел на это каких-то серьезных причин.
Глядя на Виолу, Рейберн все более укреплялся в мысли, что именно такие юные невинные особы способны привлечь сластолюбивого графа.
