та… которая с ним спит? — подбираюсь к застывшей девчуле.
— Нет такого правила.
— Есть. Ты, стесняшка, просто подобными нюансами не интересовалась. Но такое правило есть. И ты… Только что… подтвердила мои права на тебя!
Я напираю и напираю, притиснув Глашу к стеночке, она вздыхает, выставляет ладошки, но меня таким не удержать.
— Нет… Нет у тебя прав. Никаких, — шепчет едва слышно.
— Скоро появятся. Держи мою-твою футболку…
Протягиваю Глаше футболку, она цепляется за нее, как за спасительный круг, и я, воспользовавшись тем, что у нее руки заняты, целую девушку.
Крепко обхватываю затылок и фиксирую подбородок, сразу нападаю на влажный, манящий ротик. Языком по губам. Пах простреливает…
Как только припадаю глубже, вонзившись решительнее, возникает ощущение, будто сладкий нектар пью жадно. Сглатываю смешавшийся вкус, снова пью, скольжу языком, собираю, ааа…
— Еще, Глаш. Девочка, до чего же ты вкусная, малыха, ммм…
Ладони шарят по ее телу. Она уже надела короткое платьице, брючки какие-то. Глупышка. Я же ее раздеть хочу и зацеловать всю-всю…
— Где оно расстегивается, скажи? А? Скажи…
— Тихон! — мягко возражает. — Хватит.
— Я даже не начал. Чувствуешь же, кроет. Кроет от тебя… Разве можно притормозить, м? Когда ты такая отзывчивая, нежная…
Настойчиво вклиниваюсь коленом между ее ножек, трусь. Она вспыхивает, но… пытается держаться.
— Тихоооон…
— Еще, да? Нравится? Нравится… Дай поцелую! — предлагаю внезапно. — Там, внизу тебя поцелую. Раскрою губки нижние и…
Глаша вздрагивает, ерзает, пунцовая. Ай, дуреха!
— Ты что такое предлагаешь?! Ты… ты меня не любишь даже!
— Влюбился! — возражаю. — Без ума от тебя… И я…
Беру нежное ушко в плен, целую, согреваю дыханием.
— Я предлагаю тебе то, что не всякой девушке парень сделает. Только особенной. Ты — особенная. Лучшая… Просто нет слов… Да? Скажи да… Девочка. Скажи!
Прижавшись к ней на максимум, демонстрирую свое желание.
— Мне нужно просвежиться. Слишком жарко! И здесь соседи все подслушивают… — вырывается из моих объятий.
У меня штаны горят. На ширинке рвутся!
— Давай прогуляемся, — сообщаю.
Достаю телефон, на быстром наборе — администрация отеля. Всегда снимаю там номер, на потрахаться.
Сегодня решаю заказать номер покруче, быстро бронирую заказ.
Если все пройдет как по маслу, сегодня я не только хорошо выгуляю Глашу, как следует, но и отведаю ее.
Наконец-то… отведаю!
* * *
Глаша
Тихон уверенно берет мою руку, переплетает наши пальцы и ведет меня за собой.
— Прогуляемся. Я даже пойду пешком, — заявляет мужчина.
Я словно в трансе каком-то, позволяю себя вести, иду за ним послушно, как на поводке.
Ноги его слушаются, сердце тук-тук-тук, в такт ритмичным шагам мужчины.
Мне кажется, все на нас пялятся. Замечают!
Я едва дышу…
Наша пара привлекает внимание. Или мне только кажется.
— Постой, — прошу.
Тихон тормозит резко, разворачивается.
— Что, малыха?
Жар заливает меня от шеи до щек.
— Не называй меня так.
— Цаца? Звучит лучше?
— Нет!
— Тогда малыха, — заявляет уверенно и внезапно его губы оказываются слишком близко от моих, он меня целует, и я таю, тая под его напором.
— На нас смотрят, — шепчу.
— Завидуют.
— Тихон.
— Что? Ответь разочек, попробуй. Ты же умеешь… От твоих поцелуев у меня башню снесло, я чуть в трусы себе не слился. Ты хоть понимаешь, каково это? Ты хотя бы понимаешь?!
А я… Я сама такой приступ удовольствия испытала.
— И ты…
Я его целую в ответ и тону в восторге, его рот исследую в ответ языком, ладони дрожат на крепкой мужской груди. Его сердце в груди бьется даже быстрее моего. Я опускаю ладони ниже, прислушиваюсь к быстрому сердцебиению. Оно меня завораживает, пленяет…
Может быть, я слишком романтичная, но его сердцебиению почему-то верю даже больше, чем словам.
Сердце не обманет. Правда же, не обманет?
Разве можно лгать тем, что тебе не подвластно.
— Ты тоже со мной улетела… От поцелуев. Только от поцелуев улетела, Глаша. Я очень… очень хочу побыть с тобой наедине. Только ты и я…
— Давай еще погуляем.
Колени подгибаются после очередного поцелуя.
— Что тебя пугает?
— Ты.
— Брось, я тебя притягиваю.
— Я тебя не знаю, совсем. Ты… пропадаешь временами, и я…
— У меня сложные отношения с семьей, — вздыхает Тихон. — Я своему отцу не родной, это выяснилось довольно поздно. Сейчас я пытаюсь наладить управление новым бизнесом. Так, чтобы влиться в то, что происходит, а не быть номинальным управляющим…
— Правда?
— Клянусь! Давай еще погуляем… Знаю одно классное кафе, там готовят потрясающие десерты. Тебе понравится. По крайней мере, я очень на это надеюсь.
Отдаю себе отчет в том, что этот напористый мужчина не остановится на одном кафе, будет что-то еще…
Будет!
И я соглашаюсь. С предвкушением и затаенным трепетом…
Пожалуй, это согласие — самое рискованное в моей жизни!
Глава 27
Глаша
Мы много гуляли с Тихоном по городу и, целовались, кажется, на каждом метре! Я бы хотела сделать это в более укромном, уединенном месте. Мужчина же, напротив, не испытывал никакого стеснения, целуясь при посторонних горячо и глубоко, с языком. Он вынуждал меня чувствовать себя невероятно смущенной и разгоряченной, донельзя.
Мне хотелось продолжить поцелуй и в то же время разорвать контакт наших губ и языков. Настоящее сумасшествие.
Потом он пригласил меня в кафе, мы много болтали, я спрашивала о нем все больше. Мне хотелось знать подробности, я задала много вопросов по поводу него, его срока…
— Болтаем без остановки. Как насчет десерта, Малыха? — усмехается он и… пилит вилочкой потрясающе высокий шоколадный брауни, протянув мне кусочек своего десерта.
— Я только что слопала свой.
— А я не в силах справиться со своим, помоги… — просит он. — Я все равно поем его позднее, когда снова попробую твои губки и ротик…
— Боже, ты совсем… не стесняешься? Нас могут услышать те, кто сидят рядом.
— Но я правда хочу, — и он решительно мазнул шоколадным кремом по моим губам. — Хочу, чтобы ты взяла в ротик. Десерт.
А я подумала совсем о другом. Ох уж эти взрослые намеки, от которых между ног запекло.
— Так что с твоим сроком? Твой друг действительно написал на тебя заявление, когда ты… на спор угнал его машину?
— Это допрос?
— Я решила, что было бы неплохо узнать тебя поближе перед тем, как мы… ну… перейдем к следующему шагу. Если перейдем, — добавляю тихо.
— Воу. Теперь я просто обязан… — трет подбородок с щетиной. — Да, мой друг накатал на меня заяву. Он рисанулся мощной защитой и охранной системой, хвалился, что никто вскрыть не сможет. Я возразил. Мы поспорили. Я выиграл, он сел в лужу
