Она поняла, что одного поцелуя ей будет мало.
Возможно, Гуннар почувствовал то же самое. Потому что он чуть отстранился от нее, а затем увлек к дальней стене, подальше от факела. После этого он снова заключил ее в объятия. Роза понимала, что должна воспротивиться, однако она ничего не могла с собой поделать — ей действительно хотелось большего. Внезапно ладони Гуннара легли ей на ягодицы. Потом он крепко прижал ее к себе, и Роза тотчас ощутила, — как в ее живот упирается твердая мужская плоть.
В следующее мгновение его губы снова прижались к ее губам, и руки Розы вновь обвили его шею. И теперь она уже не слышала голоса разума, теперь она забыла обо всем на свете, ибо для нее сейчас существовали только те чудесные ощущения, которые она испытывала в объятиях Гуннара. Соски ее налились и отвердели, а по телу раз за разом прокатывались горячие волны.
В какой-то момент Гуннар вдруг снова отстранился и, еще крепче сжав ее ягодицы, немного приподнял ее так что теперь нежный холмик между ее ног прижимался к его возбужденной плоти. Роза вскрикнула и застонала. И в тот же миг она услышала, что Гуннар тоже застонал — словно ей в ответ. А потом он вдруг всем телом содрогнулся и прохрипел:
— Только не играйте со мной, миледи. Ведь я не норманн. И вы прекрасно знаете, чего я хочу, не так ли?
Грудь Розы отчаянно вздымалась, губы распухли от поцелуев, а соски болезненно напряглись. И казалось, что все тело пылает, словно охваченное пламенем. Теперь уже Роза нисколько не сомневалась в том, что она желала этого мужчину, желала Гуннара Олафсона, пробудившего в ней чувства, которые ей прежде не приходилось испытывать.
Сейчас этот грозный викинг был в ее власти, и она могла насладиться своей властью, могла получить то, чего так страстно желала. Но что произойдет, если она действительно на это решится? Роза словно стояла на краю пропасти и страшилась посмотреть вниз, страшилась того, что может там увидеть.
И тут она снова услышала голос разума. «Что ты делаешь?! — взывал голос. — Растаяла в его объятиях, как одна из глупых служанок?! Он викинг, дикарь, наемник! А ты — хозяйка Сомерфорда!»
Гуннар тяжело вздохнул, очевидно, прочитав ответ в ее глазах. В следующее мгновение он разжал объятия и отступил на шаг, не сводя с нее голубых глаз. Роза же вдруг почувствовала, что ей стало холодно… и ужасно одиноко. Дрожа всем телом, она попятилась- к выходу, и Гуннар не пытался ее удерживать. Он просто стоял и молча смотрел на нее. И тут Роза резко повернулась и бросилась к лестнице, ведущей в ее покои.
Гуннар прислушивался к ее шагам, пока они не затихли где-то наверху. Спускаясь в зал, он не знал, что застанет здесь леди Розу. Просто ему не спалось, и он решил проверить, все ли в порядке. И вдруг встретил хозяйку замка. Увидел ее — и не сдержался, потерял самообладание. Да, оно растаяло мгновенно, точно льдинка, упавшая в огонь. И все же он не жалел об этом. Наконец-то он узнал, каково это — сжимать леди Розу в объятиях, наконец-то он узнал, каковы на вкус ее губы. О, они оказались необычайно сладкими! И теперь он точно знал, что ему хочется большего.
Да, хочется большего.
Розе никак не удавалось заснуть. Она долго ворочалась в постели и переворачивалась с бока на бок, пытаясь забыть о коротких, но ярких мгновениях в объятиях Гуннара Олафсона. Однако день выдался очень тяжелый, и Роза в конце концов погрузилась в сон.
Во сне она долго блуждала в потемках, пока не оказалась возле холма Берроу-Мамп. И тут земля вдруг разверзлась у нее под ногами, и Роза оказалась на краю бездонной пропасти. А в следующее мгновение перед ней возникли призрачные воины с волосами, подобными туману. Внезапно их огромные боевые кони тряхнули длинными гривами, зафыркали, выпуская из ноздрей облачка белого пара, и беззвучно понеслись по воздуху, не касаясь копытами земли.
Охваченная ужасом, Роза бросилась бежать, но было поздно. Не успела она сделать и нескольких шагов, как ее талию обвила чья-то могучая рука. И тут же призрачный воин усадил ее к себе в седло и крепко прижал к груди.
Роза в ужасе воскликнула: «Отпусти меня!» Она хотела закричать, но, наверное, лишилась дара речи — во всяком случае, она не услышала своего голоса. Тогда она обернулась, пытаясь разглядеть лицо своего похитителя, однако увидела перед собой лишь ночное небо, похожее на черный бархат, усыпанный бриллиантами звезд. Роза крепко зажмурилась и тут же почувствовала, как что-то легонько прикоснулось к ее щеке. Вскинув руку, она сжала пальцы и открыла глаза. В руке у нее была тонкая рыжеватая косичка, ярко блестевшая в свете звезд.
Глава 7
На следующее утро Роза пыталась делать вид, будто накануне ничего особенного не произошло.
Хотя на самом деле произошло… невероятное. Она позволила викингу-наемнику поцеловать ее. И даже сама его целовала — целовала так страстно, что губы ее до сих пор пылали. И до сих пор она чувствовала головокружение, когда вспоминала о том, как Гуннар Олафсон целовал ее и ласкал и как она целовала и ласкала его в ответ.
Да, сомнений быть не могло: она испытывала вожделение — иначе это не назовешь. Но почему?.. Что с ней происходило? Ведь она совершенно не знала этого человека, появившегося в Сомерфорде совсем недавно.
Погруженная в раздумья, Роза выполняла обязанности хозяйки, почти не замечая, что делает. А обязанностей у нее было немало.
Прибывших из деревни людей необходимо было накормить, обогреть, снабдить одеждой. Большинству из них не терпелось вернуться назад и начать заново отстраивать свои дома. Но были и такие, кто не хотел покидать надежных стен замка. Этим людям необходимо было подыскать места для ночлега в Большом зале или во дворе, а также найти какую-нибудь работу. Хозяйка Сомерфорда не желала кормить праздных гостей, не могла себе этого позволить.
Обремененная такими заботами, Роза понимала, что не должна думать о произошедшем накануне, не должна думать о Гуннаре Олафсоне.
Почти все первую половину дня она провела в обществе Миллисент, обучая девушку хозяйственным премудростям, — например, долго объясняла, как следует отбеливать белье при помощи древесного угля.
А потом они сидели на кухне и занимались изготовлением свечей. Роза аккуратно закрепляла льняные шнуры на специальной деревянной доске с проделанными в ней отверстиями. Эти шнуры использовались в качестве фитилей, а свечи опускались в чан с бараньим жиром до тех лор, пока не приобретали нужную тол шину.
Миллисент внимательно следила за своей госпожой и по мере сил помогала ей. Девушка уже искупалась и переоделась — надела домотканое платье, которое одолжила ей Эрта. Но платье было великовато, и в нем Миллисент казалась еще моложе — совсем девочкой.
