Но госпоже Эрато моё выступление понравилось. Настолько, что она не стала просить продолжения, а предложила сразу перейти к следующему этапу — к танцам.
К сожалению, танцы в моём репертуаре были по большей части парными. Хотя, казалось бы, мужчин в нашем заведении не было. Но наши наставницы решили это довольно просто: девушки поочерёдно танцевали то мужскую, то женскую партию. Таким образом, на официальных приёмах и балах никто не должен был бы ударить в грязь лицом.
Однако и здесь мне повезло. В школе нам с кузиной посчастливилось принимать участие в нескольких выступлениях для Дня Успехов. В этот день в наше заведение приезжали родственники, чтобы пообщаться с наставницами и узнать об успехах собственного чада.
Кроме того, в этот день устраивалось большое представление для гостей. И хотя мои родители приезжали крайне редко… Да кого я обманываю, они не удостоили меня своим вниманием ни разу… Однако я всё равно продолжала неизменно участвовать в музыкальных постановках. Тем более, что по крайней мере одно знакомое лицо в зале присутствовало всегда. Отец Бетти, Теодор Штейн, каждый раз откладывал собственные дела, чтобы посмотреть выступление дочери, ну и моё заодно.
Порой мне даже казалось, что алхимик относится ко мне намного теплее, чем мой собственный отец. Как будто я для него была больше, чем просто кузина дочери.
Что ж, так или иначе, но сейчас я могла кое-что показать госпоже Эрато. Встав в позицию, я глубоко вдохнула… И начала повторять отточенные этой зимой движения под звуки воображаемой музыки. Единственное, что мне мешало — это непроходящая боль в суставах, которая и не думала никуда исчезать даже после ванны.
— Достаточно, — прервала меня, наконец, госпожа. — Движения интересны, но я вижу, что тебе что-то мешает.
Я замерла, понурившись.
— Прошу прощения, госпожа Эрато. Дело в том, что… У меня болят ноги. И руки тоже. И спина…
Сказала и покраснела. Стыдно было признавать свою слабость. Как и то, что, пусть и вынужденно, но довела себя до такого состояния, когда не могу свободно двигаться. В девушке должна быть лёгкость, воздушность. А я сейчас чувствовала себя старой каргой. В свои-то двадцать с хвостиком…
Послышались шаги, и через секунду мою голову осторожно приподняли за подбородок, заставляя взглянуть в глаза.
— Это не страшно, Канареечка, — произнесла она мягко. — В жизни порой случаются такие ситуации, когда телу наносится определённый вред. Для подобных случаев в моём заведении есть специальный человек.
Сказать, что я удивилась — ничего не сказать. Специальный человек здесь? Лекарь? Или целитель? Но это же… роскошь! Что же это за приют такой, где за воспитанницами круглосуточно ухаживает специальный человек? Видимо, пожертвования, которые отчисляют местные благотворители, поистине огромны! В таком случае… Мне нужно будет постараться и устроить самое лучшее представление из возможных!
— Я пришлю к тебе Гельду. Она поможет снять мерки и подготовиться к выступлению. Она же впустит лекаря.
Значит, всё-таки лекарь. Что ж, это в любом случае стоит очень недёшево. И вызывала искреннее восхищение забота госпожи Эрато о своих подопечных и то, на какие траты она готова была ради них идти.
— Вопросы есть?
— Есть… — Сказала и смутилась. Просто женщина явно вопросов не ожидала, и её взгляд моментально обжёг холодом. Появилось желание провалиться сквозь землю, лишь бы не видеть подобных реакций у этой прекрасной леди. Но, раз уж начала, пришлось договаривать. Втянув голову в плечи, пробормотала: — Госпожа, позвольте узнать, когда я смогу познакомиться с другими девушками?
— Почему ты спрашиваешь?
— Ну просто… Нам ведь предстоит жить вместе. И я бы хотела с ними подружиться.
После моих слов госпожа Эрато как будто слегка расслабилась.
— Вечером, пташка, — сдержано улыбнулась она. — Я официально представлю тебя вечером. И я искренне надеюсь, что на приёме ты покажешь себя с самой лучшей стороны!
Я проникновенно кивнула, и женщина шагнула было к двери, но внезапно остановилась и развернулась вполоборота.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Мне кажется, что это излишне, но всё же я уточню. У тебя же не было связей с мужчинами… гхм… личного характера?
Я зависла. Это она о чём? А потом до меня дошло, и я мгновенно залилась краской. Неужели она считает, что я такой человек? Боится, что я смогу посрамить честь её заведения?
— Вы говорите о п-прелюбодеяниях, госпожа? — пролепетала я. — Нет, разумеется, никогда! Я и-исключительно за сохранение чистоты девушки до свадьбы!
Женщина проникновенно хмыкнула, благосклонно кивнула и покинула комнату.
27
Дальнейший день прошёл в заботах. Гельда помогла снять мерки для платья, отнесла их швее с пожеланиями по крою. К сожалению, мне об этих пожеланиях не рассказали, но обещали, что платье обязательно поразит моё воображение.
После мы с Гельдой репетировали выступление. В два этапа. Сначала пение, а потом, после сеанса массажа, занялись танцами.
К слову, массажистка оказалась одновременно лекарем. Исцелять ссадины она не умела, зато принесла с собой отличную мазь, которая довольно быстро привела в порядок мои ладони и коленки. Они тоже оказались разбиты после бега по крышам. Я хотела было отказаться, осознавая стоимость такого лечения. Кто знает, как быстро я смогу отработать его стоимость, а коленок под платьем всё равно не видно. Но женщина и слушать не захотела. Лишь щедро нанесла на все ссадины зеленоватую массу и приказала подождать несколько минут. Я и ждала, глядя, как буквально на глазах восстанавливается кожа.
Такая мазь была… довольно уникальной. Хотя бы потому, что это своего рода артефакт с одноразовым действием, направленным на заживление тканей. То есть, маг, создающий подобную мазь, должен обладать не только способностями к целительству, но и к артефакторике. Это невероятно дорогая вещь, и я терялась в догадках, насколько же важен сегодняшний приём, что для подготовки к нему на меня не пожалели даже таких дорогостоящих веществ.
Впрочем, мои сомнения улетучились в момент, когда меня уложили на постель и принялись разминать ноющие мышцы. С одной стороны это было болезненно, а с другой… После того, как женщина закончила, я смогла двигаться! Боли в мышцах практически не осталось, и она уж точно больше не сковывала моих движений.
Собственно, после этого мы и приступили к отработке танца. Прежде всего я продемонстрировала хмурой Гельде тот номер, который показывала госпоже, но девушка осталась недовольна.
— Госпожа Эрато дала определённые указания по улучшению твоего танца, — огорошила она меня.
— Какие указания? — Сказать, что я опешила — ничего не сказать. Это выступление мы с девочками разрабатывали не меньше месяца, а мне предлагают внести коррективы за какой-то один вечер? Они издеваются?
— Твои движения слишком зажаты, — пояснила Гельда. — Не хватает партнёра.
— Но… — Я растерялась. — Но где же мне его взять?
Девушка обвела угрюмым взглядом помещение, и в итоге остановилась на стуле. Обычном стуле, со слегка изогнутыми ножками и мягким сидением.
— Используй его.
Удивление? Нет, это не то слово — слишком блёклое. Мне предлагалось использовать стул в качестве партнёра. Как стул может вести в танце? Он же просто мебель.
— Как? Кружиться с ним по комнате? — озвучила я свои сомнения.
Гельда закатила глаза. Взяла в руки стоявший у стены стул, со стуком опустила его в середине комнаты и смерила меня прищуренным взглядом.
— Твоя задача танцевать так, чтобы он стал центром твоего номера, — отрезала она. — Брать в руки нельзя. Садиться можно.
Я сглотнула. И что мне предлагалось сделать? Стул? Серьёзно? В нерешительности сделала шаг по направлению к предмету мебели. По логике вещей, его невозможно было вписать в номер — в том танце партнёр не предусматривался. Мне же придётся полностью всё переделывать!
Замерев возле виновника собственных терзаний, я пару раз задумчиво ковырнула пальцем спинку. В голове один за другим проносились выученные движения, постепенно выстраиваясь в нужную последовательность…
