Я хмыкнула. Пожалуй, варианты у меня всё же были.
Следующие несколько часов были посвящены именно этому: попытке вписать в танец дополнительный элемент интерьера. Как выяснилось, на стул можно не только садиться, но и почти ложиться, прогибая спину так, что волосы касались пола. Причём не только прямо, но и поперёк. К слову, Гельда утверждала, что ещё можно сидеть на нём задом наперёд, но это было, пожалуй, единственное, в чём я не готова была сдаться. При попытке сесть на стул лицом к спинке, неизменно оголялись ноги, а подобное было недопустимо. Даже с изменённым лицом были определённые границы, которые я не готова была переходить. И хотя девушка активно уверяла, что никто точно не будет против, я не хотела навлечь позор на приют госпожи Эрато своим чересчур фривольным поведением.
И, кажется, я оказалась права. По крайней мере, если судить по восторженным аплодисментам госпожи Пенелопы Эрато, наблюдавшей финальный вариант.
— У меня просто нет слов, пташка! — воскликнула она. Мне даже на секунду показалось, что она готова прослезиться от умиления. — Сегодня ты проделала огромную работу. Уверена, на выступлении ты всех поразишь!
Кажется, я даже слегка раздулась от гордости. За все годы учёбы в школе я ни разу не получала столь высокой оценки собственных усилий. Наставница всегда находила, к чему придраться, и была крайне скупа на поощрения.
— Гельда посоветовала использовать для номера стул. В качестве партнёра, — пояснила я с некоторой опаской. Всё же до последнего боялась, что госпожа сочтёт определённые движения чересчур… недостаточно скромными.
— О да, стул! Это отличное решение, — похвалила она. — Это придаёт твоему номеру определённую изюминку, если ты меня понимаешь. Этакая смесь целомудрия и откровенности.
Мне стало неуютно.
— Откровенности? — переспросила я.
— О да, — протянула она мечтательно. Но тут же заметила, что мне не по себе, и поспешила успокоить: — Но не переживай, пташка. Откровенность — это не плохо.
— Не плохо? — уточнила настороженно. Потому что в моей картине мира это было ой как плохо. За подобные намёки в собственном поведении можно было испортить репутацию на всю жизнь. Или по крайней мере на пару лет точно.
— Ну разумеется нет! — Женщина приблизилась ко мне, приобняла за плечи и повела в сторону выхода. — Ты же не предлагаешь мужчинам своё тело, как какая-нибудь развратница.
— Конечно, нет! — возмутилась я. — Это же возмутительно.
Госпожа кивнула и распахнула дверь, выводя меня в коридор. Несмотря на вечернее время кругом было пусто. Зато отсюда было слышно, как с нижнего этажа долетают звуки музыки.
— Вот именно так и работает твой танец. С одной стороны, капля откровенности показывает, какой ты могла бы быть. А с другой — твоё целомудрие показывает, что на самом деле ты совершенно другая. Понимаешь?
Я задумчиво кивнула. На самом деле, я не совсем понимала, о чём речь. Но мне совершенно не хотелось разочаровывать эту прекрасную женщину.
— Ну вот и умница, — улыбнулась она. — Надеюсь на выступлении ты меня не разочаруешь.
Спустившись по пустой лестнице, мы оказались в ещё одном коридоре. Он был всё так же пуст, за исключением пары служанок, снующих между дверей. Зато музыка здесь звучала значительно громче. Агрессивные, слегка отрывистые звуки скрипки, гнусавые переливы духовых и… это был бубен?
Таблички на двери также вызывали удивление. «Свиристель», «Чечевица», «Иволга»… И, наконец, «Канарейка».
Госпожа Эрато толкнула дверь.
28
На вешалке висело платье. Не могу сказать, чтобы оно действительно поражало воображение, но, конечно впечатляло. Светло-голубое, с полупрозрачными рукавами, широким поясом и доходящим до середины груди вырезом. Оно всё было усыпано какими-то блёстками, придающими ему совершенно невероятный вид.
— О Светлый Дух… — выдохнула я.
— Нравится? — послышался довольный голос госпожи Эрато. — Его подобрали специально для тебя. Оно подчеркнёт твою чистоту и непорочность.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Я проникновенно поблагодарила леди и удалилась за ширму.
Пока я снимала повседневное платье, госпожа покинула комнату. Зато её место заняла Гельда. Впервые за всё время нашего знакомства девушка не хмурилась, а выглядела весьма благодушно.
— Госпожа тебя хвалила, — сообщила она с порога. — Ты молодец.
Я с благодарностью улыбнулась.
— Без тебя бы у меня ничего не получилось, — ответила проникновенно, борясь со шнуровкой.
— Конечно, не получилось бы, — самодовольно проворчала девушка и шагнула ко мне. — Давай помогу.
Общими усилиями мы освободили меня от платья и… передо мной лёг комплект белья. Я с удивлением уставилась на кружевные трусики. Не самый популярный предмет личного гардероба в Терии, только-только начавший входить в моду и пока ещё пользующийся дурной славой.
Нет, у меня не было страшных предубеждений на этот счёт. Несмотря на то, что такое бельё было мягко говоря, не в ходу, и многие считали его неприличным, я успела насмотреться на подобное в мире Кейтлин. Она натягивала этот кусочек ткани, ни разу не задумываясь о том, насколько откровенным он может показаться. Но то Кейтлин, а для меня…
— Зачем? — спросила я напряжённо.
— Это для дополнительного удобства, — пояснила Гельда. — Госпожа беспокоилась, что панталоны будут стеснять твои движения.
— Но я же тренировалась именно в них. И они ничего не стесняли!
— Да, но теперь на тебе будет новое платье. Что если твоё бельё исказит его форму?
Я опустила глаза на свои аккуратные панталончики — в меру короткие и в меру тонкие. Я даже представить не могла такую юбку, форму которой они могли бы исказить.
— Это пожелание госпожи, — выдала главный аргумент Гельда.
Я вздохнула. И выпроводила девушку из-за ширмы. Как бы то ни было, полностью обнажаться при посторонних я не собиралась.
К слову, бельё оказалось весьма удобным и облегало бёдра именно так, как я помнила из снов. Но ощущалось это всё ужасно непривычно и немного стыдно. Настолько, что я беспокоилась, как бы это не заставило меня наоборот сбиться. Всё-таки танец был не настолько хорошо отрепетирован, чтобы я могла позволить себе отвлекаться на собственные голые ноги. Разумеется, в танце не было моментов, где юбка поднималась бы настолько высоко — да она вообще не поднималась — но всё же…
— Ну вот, другое дело, — послышалось из-за плеча. — А ты надевать не хотела.
Я резко обернулась, прикрывая грудь. Гельда безапелляционно выглядывала из-за ширмы, обводя мою наполовину оголённую фигуру одобрительным взглядом.
— Т-ты могла бы не подглядывать? — Я старалась, чтобы голос звучал твёрдо, но ничего у меня не вышло. Он предательски дрогнул, а я сама залилась краской.
— Ой, да пожалуйста, — фыркнула девушка, закатывая глаза. — Какие мы нежные.
Она скрылась, а я застегнула лифчик и вновь оглядела себя. Это бельё едва ли скрывало тело. Две одинокие полосочки ткани выглядели почти вульгарно… Я почувствовала, как к щекам вновь приливает жар. Вот не знай я, что нахожусь в приличном заведении, решила бы, что меня нарочно хотят раздеть.
Впрочем, подобные мысли были необоснованны, потому что… Ну, потому что никто ведь не узнает, что именно надето у меня под одеждой, верно?
С этими мыслями я, наконец, вернулась к платью. И вот здесь мне действительно потребовалась помощь Гельды. Дело в том, что на спине платье застёгивалось на ряд мелких крючков. И справиться с этим без посторонней помощи казалось почти невозможным.
Отсутствие корсета было непривычно, зато придавало ощущение определённой лёгкости. Волосы мы решили убрать в широкую косу, чтобы подчеркнуть мою чистоту и непорочность. По тому же принципу макияж было решено сделать максимально естественным. А вот что заставило скривиться — это туфли. Неудобная обувь на высоком каблуке переливалась всеми цветами лазури, сверкала и пугала до чёртиков. Особенно в свете предстоящего танца.
