– Это что ж, – сердито сказал Максим, – у вас на меня целое досье?
– Работа такая, приятель. Смотри дальше, не отвлекайся. Берем другие общие и психологические особенности личности. Самые обыкновенные жизненные привычки, лояльное отношение к себе и окружающим. Мотивации и иерархия, слабости и уязвимости, поведение в пьяном виде и в экстремальных ситуациях. Мышление, эрудиция, интеллект, проницательность, уступчивость, принципиальность, сдержанность, храбрость, наблюдательность. Твои модели поведения. В соприкосновении с подружками, приятелями, с подчиненными и вышестоящими. Задайся вопросом: проявляются ли в тебе крайности в чем-нибудь из вышеперечисленного? Нет. Ты нормальный. Нормальный до феноменальности. Ты – усредненный человек нашего времени.
– Пошел-ка ты на хрен, – не выдержал Максим. – Пошел-ка ты, товарищ подполковник, на хрен! Строевым шагом.
Антон улыбнулся.
– А чего ты, собственно говоря, ждал? Думал, я назову тебя избранным? Исключительным? Незаурядным? Боюсь, крайности Зевсу как раз не нужны.
– Я что, один такой… нормальный?
– Ну конечно, размечтался! Тысячи, может быть, миллионы людей такие же. Но в данной ситуации ты оказался ближе всего. Да и к олимпийским играм имеешь самое прямое отношение. Хотя все это – лишь предположения. Кто знает, что в действительности у Зевса на уме…
Долгов, насупившись, уставился в кружку.
– По всем параметрам ты абсолютно не пригоден к вербовке, – жестко продолжил Антон. – Моральных изъянов практически не имеется – алкоголем не злоупотребляешь, наркотики спокойно отвергаешь, психически уравновешен. Биография чистая, долгов нет, привязанностей к кому-либо особых тоже не наблюдается. Никаких рычагов давления. Так что… Мне остается только на патриотизм жать.
– Знаешь, куда себе нажми…
– Я понимаю – не лестно слышать, что ты – самый что ни на есть обыкновенный. Но время не терпит, мне некогда тебя обрабатывать, приходится прибегать к срочной прямой вербовке. Пойми, никто не может оказаться ближе к группе в данный момент, чем ты. Они просто не подпускают к себе агентов.
– Зашибись! Зевс меня расколет в два счета! И молнией в жопу засветит! Нет уж, увольте.
Антон заржал. И этот честный смех оказался почему-то на редкость обидным. Максим сжал зубы и встал, чтобы уйти.
– Сядь, – мягко сказал Антон, переставая смеяться. Но за мягкостью его тона была спрятана сталь. – Сядь и выслушай меня. Штирлица из тебя делать никто не собирается. Цель – только получение информации. При возможности – осторожная дискредитация группы, то есть дача заведомо ложных сведений при консультации, с целью вызвать намеренные ошибки, выгодные нам. Но это – исключительно после обсуждения со мной. В основном – будешь просто смотреть, слушать, запоминать и докладывать при встречах.
– Если я откажусь работать на вас? Кстати, на кого именно? СВР? ФСБ? Военные?
– ФСБ. Откажешься – убью прямо за этим столиком. У Максима похолодело в груди.
Антон пристально посмотрел на него, допил свой «Гинесс» и снова заржал.
– Да пошутил я, – выдавил он. – Видел бы ты свою рожу.
– Вас там что, специально обучают злить и пугать людей? – возмущенно воскликнул Максим, чувствуя, как страх постепенно отпускает.
– Конечно.
– Ладно, мне пора домой. Спать охота ужасно.
– Иди. Так ты согласен сотрудничать? Я прошу тебя. Не приказываю, не угрожаю. Прошу.
– А какие цели вы преследуете?
Антон посмотрел на Максима, как на дебила. Ответил после паузы:
– Безопасность государства.
Долгов вгляделся в лицо визави. Подполковник вроде бы не смеялся.
– Ну… Так что от меня требуется?
– Смотреть и слушать.
– Больше ничего?
– Пока ничего. Максим потер лоб.
– Хорошо. Как поддерживать связь?
– Я сам буду встречаться с тобой. Контактировать только со мной лично: никаких писем, звонков, других лиц. Только со мной.
– Я понял.
– Думаю, ты осознаешь, что о нашем сотрудничестве никто не должен знать?
Максим встал, не считая нужным отвечать. Достал кошелек.
– Эй! – протестующее сказал Антон, тоже поднимаясь. – Я же обещал, что угощу тебя.
– А-а… Действительно.
Антон протянул руку. Долгов, поколебавшись, пожал ее и подхватил свой портфель со стула.
– Пойду, меня машина ждет.
– Да-да, конечно. Счастливо.
– Ты на меня никаких «жучков» не навешал, случаем? Антон дожевал фисташку.
– Обижаешь, Максим Валерьевич, – произнес он, укоризненно покачав головой. – Мы ведь имеем дело не с ангелами, а с богами.
Долгов развернулся и пошел прочь.
На улице с садистским удовольствием жарило полуденное московское солнце. Воздух был густой, пыльный, пах соляркой и битумом.
Обломки упавшего «Боинга» уже убрали, полуразрушенный корпус медбригады накрыли светло-серым тентом, асфальт отмыли от гари, расчистили стоянку от искореженных кузовов машин, на близстоящие обугленные стволы деревьев набросили маск-сетку. Люди как ни в чем не бывало сновали туда-сюда, какая-то пожилая дама размахивала руками и орала на двух молодых сотрудников в форме техперсонала «Атланта», доносился издалека перестук трамвайных колес… И ничто не напоминало о том хаосе, который творился здесь всего два дня назад.
Забравшись на заднее сиденье служебного «мерседеса» Бурмистрова, Максим со злостью хлопнул тяжелой дверью. В салоне было прохладно, благоухало хвоей.
– Усредненный человек, значит, – пробормотал он. – Усредненный человечек скучного века, да?
– Что? – не расслышав, переспросил водитель. – Куда, говорите, доставить?
Максим бросил портфель рядом с собой. Яростно сопя, стянул галстук через голову, швырнул его вслед за портфелем и вдруг рявкнул:
– Да он просто пидор! Без сердца!
Глава пятая
На Тверской была пробка. Движение перекрыли, пропуская правительственный кортеж к зданию Госдумы, и водители возмущенно сигналили на разные лады. Не для эффекта, а просто так – от нечего делать. На Манежке зажглись фонари, подрагивая бледно-желтыми светлячками в спускающейся синеве вечера. Гуляющие люди текли неторопливыми потоками: кто-то в сторону Александровского сада, кто-кто к Воскресенским воротам. Возле входа в «Националь» переминался пожилой швейцар в темно-синем сюртуке и черном цилиндре.
– Максим!
Долгов вздрогнул и резко обернулся. Перед ним стояла некрасивая девушка лет восемнадцати. На ее маленьком личике с близко посаженными глазами читалось любопытство и какое-то… служебное рвение.
– Напугала?
– Немного. Вы кто?
– Я из местной общины «Эллинес». Мы поддерживаем сошедших в наш мир великих олимпийских богов.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
