дел. Но, увы, мои планы снова скорректировали. И кто бы вы думали? Правильно! Снова треклятый дракон!
— Письмо от шевалье Розье! — церемонно объявила Леона, входя в малую столовую с серебряным подносом.
У меня разом заныли все зубы: ну, что ему еще надо?!
ГЛАВА 16
Леона с поклоном протянула поднос, от одного вида которого у меня уже начинался нервный тик. Среди пригласительных карточек от местного дворянства действительно лежали длинный бархатный футляр и такой же мешок размером с мою голову. И на фуляре, и на мешке был искусно вышит золотыми нитками вздыбившийся в полёте дракон. Я скривилась.
— Это что за дрянь? Он прислал мне голову виновника погрома?
— Не знаю, ваша светлость. Мешок запечатан. Но думаю, там не голова.
— А что? Бомба замедленного действия? Или сразу какая-нибудь чума?
— Чего? — округлила глаза женщина.
— Чего-чего… — проворчала я. — Ладно. Понадеемся, что до массового терроризма тут еще не доросли…
Вопреки своим же словам письмо я брала относительно спокойно. Разве найдётся дурак, готовый отправить яд недругу в мешке со своим собственным гербом? Если вдруг что-то пойдёт не так — место на плахе обеспечено. В этом отношении законы здесь были более чем строгие. Вот прибить кого-нибудь лишнего на собственной земле, это пожалуйста. А травить втихаря — ни-ни. Моветон, однако. Впрочем, все эти тонкости касались только аристократии. «Низшее сословие» убивали практически без всяких последствий. Хотя наглел мало кто. Кому охота получить вилы в пузо от сорвавшегося с катушек народа?
Раздумывая о параллелях в местной и земной истории, я невнимательно вытащила из футляра письмо.
«Ваша жадность не знает границ! Надеюсь, теперь вы довольны?»
— Довольна? — пробормотала я, не поняв ровным счётом ничего, и взялась за завязки мешка.
Стоило сломать печать, как шнурки разошлись сами собой, и на поднос полноводной рекой хлынули золотые монеты.
— Ого!
Леона не особо удивилась, и я сделала вывод, что уж эта проныра точно догадалась, что за посылочку мне прислали. Весил мешочек с таким содержимым явно немало.
— Прикажете отправить обратно, ваша светлость? — осведомилась она.
— Обратно? — удивилась я. — Жест, конечно, донельзя гордый. Видать, наша ящерица на это и рассчитывала. Только я не гордая. Я практичная. Отнеси казначею. Пусть оприходует как добровольное пожертвование нашего соседа на развитие попорченной им деревни. Кстати, о казначее…
— Старый сидит в подвале и грозит жалобой в гильдию, — тут же доложила Леона.
— Грозит, говоришь, — ухмыльнулась я, поднимаясь. — Ну, пошли, посмотрим.
Бывший казначей действительно грозил. А еще ругался неприличными словами и жаловался на всё подряд, начиная от питания, заканчивая слишком маленькой камерой. С нашей прошлой встречи апломба у него явно прибавилось. Как и румянца на морщинистых щеках, и жирка на талии.
«Это кто же его тут так хорошо обхаживает? — удивилась я, оглядывая разом и тюремный коридор, и тюремщиков. — Это, конечно, не подземелье из мрачного романа, но и не курорт!»
— Вы — избалованная девчонка! — выкрикнул в этот момент старик. — Я не тронул ни одного медяка! Ваше нищее баронство не может приносить такой доход, как вам хочется, а виноватым вы сделали меня! Я буду жаловаться на ваш произвол королю!
— Потише, — поморщилась я. Эхо от истерических воплей оглушало. — Леона, у него правда не нашли ворованное?
— Так и не искали, — развела руками женщина. — Только двери заперли, да и всё.
— Что?! — рявкнула я.
Как ни странно, тот же вопрос возник и у бывшего казначея. Хоть и гораздо тише. Но я услышала. И успела заметить, как дедок слегка побледнел. «Ага… Значит, боится… — сообразила я. — Похоже, думал: «Искали, не нашли. Можно и права покачать». Если бы успел вывезти добычу, не струхнул бы. Где же он спрятал деньги? Точно, спрятал. Кто-то же его подкармливал в надежде на будущие барыши… Может, всё же где-то за стенами? Но тогда он бы не боялся обыска. А он боится. Или не боится, а так… Беспокоится… Значит, деньги в замке, но спрятаны хорошо. Интересно, где?»
— Леона…
— Так вы же не приказывали искать…
— Я не об этом, — отмахнулась я.
Мы отошли в сторону, и минут через пять я уже знала, что бывший казначей по причине своей заносчивости всеобщей любовью не пользовался, из замка почти не выезжал, в любовных связях замечен не был.
«Тогда его комнаты, — решила я. — Больше негде!»
Видимо, о чём-то размышлял и сам воришка. По крайней мере, ожил он одновременно с тем, как я вернулась к решётчатой двери в его камеру.
— Я требую, чтобы вы немедленно осмотрели моё жильё! — выкрикнул он. — И когда вы ничего не найдёте, а вы не найдёте…
— Не найду, потому что хорошо спрятано? — с усмешкой перебила я.
— Что? — сбился с мысли старик. — Нет! Потому что я не вор! У меня там только жалование, честно заработанное…
— Отлично. Вот пойдём и посмотрим, что там у тебя. И где, — хмыкнула я. — Эй, кто-нибудь. Откройте решётку. Он пойдёт с нами. Да смотрите, чтоб не бросился.
— Не бросится, ваша светлость, — пробасил один из стражников, крепко прихватив старика за цепь ручных кандалов. — У меня не забалует.
Я как могла величественно кивнула и первой вышла из подвальной тюрьмы. Хоть тут и было сухо и чисто, сама атмосфера словно давила на душу.
Большая комната, занятая бывшим казначеем, роскошью не блистала. Но и особой скаредности хозяина не демонстрировала. Всё практично, массивно и долговечно.
— Госпожа баронесса, — зашептала Леона. — Уместно ли особе высокого звания…
— Особе высокого звания неуместно позволять себя обворовывать, — оборвала я. — Всё остальное остаётся на усмотрение упомянутой особы. В том числе и желание выслушивать непрошенные советы.
Женщина поняла меня правильно и с поклоном отошла. Я облюбовала высокое кресло с пуфиком для ног и села.
— Начинайте, — кивнула я двум дюжим мужичкам. — Перетряхните каждый ящик. Каждую тряпку. Все бумаги мне сюда. Я с ними сама разберусь.
Говоря это, я незаметно покосилась на бывшего казначея и сразу поняла, что сделала что-то совершенно не то. Старик расслабился, скрестил руки на груди и привалился к косяку с самым независимым видом. Но отступать было некуда: первый сундучок вытащили на
