В темноте я видел, что подсвечены отдельные районы. Это анклавы? И как они сосуществуют? Мирно, или воюют между собой? У меня было много вопросов, и ни одного ответа, и чтобы эти ответы найти, требовалось сунуть голову в петлю, но это меня не пугало.
Добравшись до первого освещенного поселения, я увидел добротный забор из бетона и металла, и стоило нам приблизиться, как в глаза ударил электрический свет яркого прожектора. Я остановился, и прикрыл лицо ладонью.
— Проход закрыт! — крикнул голос из-за стены.
— Пустите переночевать! — проорал я в ответ.
— Завтра приходи!
Вот черти.
— Валите отсюда! Стрелять буду! — прозвучала угроза из-за забора.
Эти стрелять будут, даже сомнения не возникало, поэтому я развернул мотоцикл, и двинул в глубь города, в обход поселения, стараясь к нему не приближаться. На душе было черно. Один раз я заметил некроморфа, но он отправился в сторону, противоположную нам. И хорошо. Не было желания с ним связываться. Я ехал в направлении другого источника света, когда неожиданно наткнулся на бар.
Да. Бар. Двухэтажный облезлый дом из шлакоблока, покрытый металлом, стоящий за добротным забором из профлиста, который чинили всяким строительным мусором. На первом этаже горел электрический свет, яркая лампа освещала двор. Въезд во двор был открыт, но охранялся тремя здоровяками в коже, вооруженными автоматическим оружием. Я не поверил своим глазам, и остановился около распахнутых ворот. Один из охранников вышел за ворота и помахал рукой, приглашая нас заехать. Я не знал, что делать. Заедешь, а тебе в затылок пулю пустят. Это здесь не в диковинку. Мимо меня проехал Виль, и припарковался на освещенной части двора. Чтож… Я последовал за искателем, замыкала нашу процессию Садри. Припарковавшись, я спешился и повернулся к подошедшему охраннику.
— Здрасти, гости дорогие!.. — начал он, но я прервал его речь.
— Ты Петрушка-веселушка, и всего за патрон проведешь экскурсию по вашему замечательному дому?
Охранник расхохотался, а потом сказал:
— Нет, я пришел сказать, что остановка рубль с мотоцикла, оружие разрешается держать при себе, но не размахивать. Стреляем без предупреждения.
Я переварил информацию, кивнул, вытащил из кармана три золотых рубля, и отдал их охраннику. Тот кивнул в ответ, дал мне три металлических зеленых квадратика, и ушел на пост. Я взял слепую под ручку, и толкнул дверь бара. Несколько длинных столов, народу нет, только охрана зевает по углам, небольшая сцена, на которой танцевала обнаженная девица, барная стойка, а за ней сухонький мужичок небольшого роста, волосы, спускающиеся почти до плеч, тронуты сединой, на лбу и макушке лысина, одет в льняные штаны, матерчатые ботинки и кожаную безрукавку. От левого плеча к кисти спускается безобразная полоса скверны, левый глаз совершенно белый, правый обычный, с радужкой серого цвета.
Я усадил слепую за стол, а сам подошел к стойке.
— Дай нам что-нибудь пожрать, — сказал я бармену, — и пива. Мне что-нибудь крепкое.
Бармен внимательно посмотрел на слепую, потом на Виля, дольше всего задержал взгляд на Фрее.
— Пожрать у нас картошка жаренная с мясом. Крепкого тебе, говоришь? Есть у меня спирт. Будешь?
Спирт? Как давно я не слышал этого слова! Конечно буду!
— Неси. — коротко бросил я, и ушел к своим.
Пиво нам принесли сразу, Фрея отпила пол кружки залпом, Садри посмотрела, и немного пригубила. Виль смаковал пиво, приложив кружку к губам и неторопливо потягивая, слепая к пиву не притронулась, а я ждал свой спирт. Минут через пять нам принесли жареную картошку, и у меня сложилось ощущение, что на сковороде не было не то, что масла, но даже жира, отчего ломтики картошки подгорели. Следом за картошкой принесли и мой спирт. Поллитровая пластиковая бутылка, заполненная на две трети, и чудом уцелевший, видавший виды пластиковый стаканчик. Я налил в него спирта на два пальца, и понюхал пойло. Нет, горючкой не пахнет, зато запах знакомый… Пшеничная водка?
Отпив, я сморщился, и поставил стаканчик на стол. Уух, да. Пшеничная водка, дерьмового качества. Надеюсь, голова завтра болеть не будет. Поставив стакан, я потянул руку к своей вилке, а сидящая справа от меня слепая молниеносным движением сцапал стаканчик, и опрокинула его содержимое в рот. Я даже до вилки руку не донес, уставившись на маневр Лии. Вот чего-чего, а такого я от нее не ожидал. Совершенно. Не перестает меня удивлять.
Слепая, тяпнувшая водки, задержала дыхание, и налилась красной краской. Обычно бледная рожа стала пунцовой, она выдохнула, и отдышалась. Я налил в стаканчик еще на палец спирта, и уставился на слепую, ожидая продолжение представления, и Лия мои ожидания не обманула. Хлопнув еще спирта, она кашлянула, нащупала кружку с пивом, и сделала из нее большой глоток.
Я не стал добавлять водку в рюмку, и принялся за еду. Картошка оказалась вполне съедобной, хоть и пресной, с хрустящими на зубах углями. Мяса в порции было мало, и мясо было сухое, поэтому пришлось запивать еду пивом. Лия не притронулась к еде, сидела постепенно меняя цвет с красного на естественный. Я налил в стакан еще спирта на палец, поставил его на середину стола, и посмотрел на всех клубней. Виль, с интересом наблюдающий за устроенным слепой шоу, взял стаканчик, понюхал, и не торопясь выпил, поднял брови вверх, и хмыкнул. Фрея и Садри интереса не проявили, поэтому я налил еще на два пальца, и хлопнул рюмку залпом.
В голове помутилось, алкоголь попал в кровь, и начал действовать. Я понял, что мне хватит, но слепая постучала ладонью по столу, и я налил еще на палец, придвинув к ней стакан. В этот раз Лия не стала торопиться, взяла "рюмку" в руку, выдохнула, и на вдохе влила в себя содержимое. Поставив стаканчик на стол, нащупала вилку, и принялась есть. Выглядела она разбитой. Я вспомнил один обычай из прошлой жизни, налил половину стаканчика спирта, и поставил его посередине стола.
— Это для ребят. Для Зака, Ралы, Бэт.
Ели в тишине, допив свое пиво, я отправился к бармену. Пора узнать насчет ночлега.
— Нам бы комнату… — неопределенно сказал я.
— Есть комнаты, на три места, а вас пятеро. — сказал бармен.
— Мне надо две комнаты.
— Двенадцать рублей за еду, и еще шесть за ночлег.
Спорить и торговаться у меня желания не было, я вытряхнул все деньги из карманов, и оказалось, что у меня ровно восемьнадцать рублей, их я бармену и отдал. Нас проводила в комнату усталая худая девушка, в крашенном в черный цвет мешковатом платье. Комнаты располагались на втором этаже, в первую комнату зашли Виль и Садри, Фрея
