– Какой же негодяй, – прошептала Джесси; делая еще один маленький глоток.
Она сначала не обратила внимания на шаги в коридоре. Это, должно быть, Алекс направляется в туалет. Он решит, что она, как обычно, уже давно ушла домой.
Джесси ждала, что шаги проследуют дальше по коридору. Но они затихли как раз у ее застекленной двери. Джесси вспомнила, что не заперла ее.
Она разглядела мужской силуэт за матовым стеклом и затаила дыхание, не зная, что лучше – броситься к двери и запереть ее, выдав тем самым свое присутствие, или сидеть тихо, надеясь, что человек уйдет.
Колебалась она слишком долго. Дверь открылась, и в комнату вошел Хэтчард. Пиджак его был перекинут через плечо. Рубашка у ворота расстегнута, галстук свободно болтался.
– Похоже, ты сменила свой рабочий график? – невозмутимо спросил он.
– Нет.
– Понятно. – Он помолчал и огляделся. – Как в навороченном детективном романе. Вот сидит ваша крутая героиня, пьет водку прямо из горлышка бутылки, которую хранит в ящике стола. Она явно углублена в тяжелые размышления по поводу трудной жизни частного детектива.
– Удивительно, что у тебя есть время читать что-то, кроме «Уолл-стрит джорнэл», – пробормотала Джесси. – Откуда ты узнал, что я здесь?
– Я заходил к тебе. Был там еще раньше восьми, позволь тебе заметить. Следовал указаниям. Когда ты не пришла, я решил искать тебя здесь.
– Очень предусмотрительно.
– Ты в дурном настроении, как я погляжу?
– Да. – Джесси отпила еще глоток и даже не потрудилась убрать со стола ноги. – Со мной такое бывает.
– Ясно. Есть еще немного того, что ты пьешь?
– Это возбуждающее для миссис Валентайн. Нижний ящик шкафа.
– Спасибо. Не трудись вставать. – Я и не собиралась.
Хэтчард вышел в приемную и вернулся с бутылкой и еще одной кружкой.
– Возбуждающее миссис Валентайн здорово смахивает на испанское шерри. Это что, источник ее экстрасенсорных способностей?
– Негодяй.
– Ты обо мне или об отце?
– О нем.
– Видишь, я сразу догадался. – Хэтчард взял стул и уселся. Поставил бутылку на стол. – И что он на этот раз натворил?
– Он нашел себе более важное занятие, чем везти Элизабет на школьную олимпиаду.
– Ведь это в субботу? – Хэтчард сделал глоток шерри и внимательно изучил оставшийся в кружке напиток.
Джесси резко повернулась.
– Верно. Суббота. Что это у него такое важное в субботу? Почему он хочет пропустить столь значительное для Элизабет событие?
– Он едет в Портленд, – ответил Хэтчард. – Я тебе говорил, у нас там сложности.
– Черт бы его побрал! – Она со стуком поставила кружку на стол, снова охваченная яростью. – Видит Бог, я готова его придушить за это. Элизабет ужасно расстроится. А ему плевать. – На глаза Джесси навернулись слезы. Она со злостью смахнула их.
– Ты слишком к нему сурова, Джесси. Ты же знаешь, он привязан к Элизабет. Но это дело в Портленде…
– Я все знаю, Хэтч, – сказала она сквозь зубы. – Это бизнес, так? Вечный бизнес.
– В этом портлендском проекте завязано много денег. Рабочие места, репутация компании и все такое. Мы должны выдержать график.
– Давай, давай, защищай его. Ты ведь сам ничуть не лучше. И ты бы на его месте так же поступил.
Пальцы Хэтча сжались вокруг кружки.
– Не впутывай меня. Это ваши с отцом проблемы.
– Не твоя проблема? Но ты на его стороне, ты рассуждаешь так же, как он. Дело превыше всего. – Она прищурилась. – У вас всегда так. Какое значение имеют переживания двенадцатилетней девочки, когда речь идет о нескольких тысячах долларов?
– Пойми, Джесси, не я менял его планы на субботу. Не вини меня хоть в этом. Ты с ним договаривалась, прекрасно зная, что Винсент может в последнюю минуту передумать, если возникнут дела.
Он говорил правду, и от этого Джесси стало еще хуже.
– Ты хочешь сказать, что в подобной ситуации поступил бы так же?
– Господи, Джесси, да остынь ты!
– Ты мне ответь. Ладно, не трудись. Мы оба знаем ответ, не так ли? Ты поступил бы точно так же.
– Хватит!
Джесси уставилась на него, пораженная этой вспышкой гнева. Ей никогда еще не приходилось видеть, чтобы он терял контроль над собой. Раньше ей нравилось дразнить его – тем самым она боролась со своим к нему влечением. Но наконец, дождавшись реакции, она поняла, что совершила ошибку.
– Это правда, и ты это знаешь, – пробормотала она, не желая полностью сдаваться.
Но Хэтч уже поднялся и навис над ней. Его руки сжали деревянные подлокотники кресла.
– Умолкни, Джесси. Я не желаю больше слышать ни слова о том, как я похож на твоего отца. Я не твой отец, черт возьми.
– Это мне известно. Но ты вполне мог бы быть его сыном. Яблочко от яблони, так ведь? Ты бы уехал в Портленд. В той же ситуации ты поступил бы точно так же. Признайся.
– Нет, я, пропади все пропадом, не уехал бы в Портленд, – заявил Хэтч, причем голос его здорово напоминал рычание. Глаза его сверкали в темноте. – Если бы я пообещал маленькой девочке отвезти ее на олимпиаду. Я не нарушаю своих обещаний, Джесси. Если я беру на себя обязательство, я его выполняю. Тебе лучше это запомнить.
– Пусти меня, Хэтч. – Ее нижняя губа дрожала. Она это чувствовала. По привычке она закусила ее.
– Почему? Я заставляю тебя нервничать?
– Да, черт возьми, заставляешь.
– Трудно тебе приходится.
– Хэтч, прекрати. – Джесси быстро поджала ноги и встала в кресле. Покачавшись так немного, она переступила через подлокотник кресла и шагнула на стол. Оттуда, чувствуя себя в большей безопасности, она глядела на Хэтча.
Хэтчард выпрямился и протянул к ней сильные руки.
– Иди сюда.
– Хэтч, нет. Не смей меня трогать, слышишь? – Джесси попятилась, пока не уперлась ногами в ящички на письменном столе.
– Слышу. Но мне сейчас не хочется тебя слушать. – Его руки сжались вокруг ее талии, и он без всяких усилий снял ее со стола.
– Хэтч!
Он поставил ее на пол и крепко прижал к себе.
– Мне надоело, что ты зачисляешь меня в ту же категорию, что и своего отца. С этой минуты, Джесси, ты будешь смотреть на меня как на индивидуума. Это я, Сэм Хэтчард, а не копия твоего папаши. Я принимаю собственные решения, думаю сам за себя и беру собственные обязательства. И я их выполняю.
– Хэтч, послушай меня, я не путаю тебя со своим отцом. Поверь мне, не в этом дело. Я только говорю, что у тебя те же приоритеты, и мне это не нравится.
Он прервал ее пылкую речь поцелуем. Джесси застыла. Все аргументы, которые она собиралась привести, немедленно выскочили у нее из головы. Колени подогнулись, и она привалилась к Хэтчарду.
Джесси дышала с трудом. Завелась с полуоборота. Глубокая страстность поцелуя потрясла ее, ослепила. Ей казалось, что в нижней части ее тела скапливается жидкий жар, грозящий залить ее всю.
