мосты через реку. Дожить бы до тех пор! Прийти сюда с внуками. Рассказать им, какими были эти берега в январе восемнадцатого года. А то ведь пройдут годы, и никто не вспомнит о ресторане Слезкина, где в новогоднюю ночь погибли смелые, преданные революции люди — Николай Кривоносов, начальник милиции Белоусов и их товарищи. "Нет, вспомнят, обязательно вспомнят!" — уверенно подвел итог своим размышлениям Столицын.
Тихон проснулся в тяжелом состоянии духа. Не было еще и восьми. В окне чуть брезжил поздний зимний рассвет. За дверью номера ходили по скрипучим половицам какие-то люди. Гостиница пробуждалась. Сердце Столицына обуревали непонятное волнение и беспокойство. Он стал вспоминать кошмарный сон. Будто улица, по которой он шел, уходила из-под ног. Он пытался звать на помощь, но никто не отзывался. Потом появились какие-то люди в халатах. В одном из них он признал штабс-капитана по Брестскому полку господина Эссена…
Тихон закинул руки за голову. Сделал несколько спокойных вдохов и выдохов, пытаясь обрести нормальный ритм дыхания. Получилось. Встал и начал заниматься гимнастикой. Сегодня он непременно должен разыскать певицу.
К обеду Столицын был в новом ресторане, открытом Советской властью на улице Никитинской, и стал ожидать появления Зоси. Придет ли? Он сомневался. То, что певица обедает именно здесь, подтвердила и горничная Шура. Но всегда ли?
В небольшом зале Тихон насчитал двенадцать столиков. Сел так, чтобы через стеклянную дверь видеть помещение, где раздевались посетители, но самому оставаться незамеченным. Заняв удобное место, Столицын не торопился заказывать еду. Спешить ему было некуда. К тому же еще он и не проголодался. Сотрудник МУРа не представлял, сколько придется просидеть, час или два. Со скучающим видом он стал листать меню, а подошедшей официантке, ловкой ярко накрашенной девушке, вежливо сказал:
— Еще не выбрал.
— Выбирайте, — сухо ответила она и хотела уйти, но Тихон спросил:
— А помимо меню что есть?
— Помимо у Слезкина было, да сплыло, — ядовито заметила бойкая официантка. — Не держим разносолов для именитых. Кухня для всех общая.
Тихона веселил такой разговор. Он продолжал забавлявшую его игру:
— Стрижете всех под одну гребенку? Не вылетите ли в трубу с таким порядком? Слезкин-то большие прибыли имел, потому что на вкус каждого клиента деликатесы держал.
— Не беспокойтесь, — вскинула подрисованные брови официантка. Запонки и перстни господина Беккера вызывали в ней раздражение. — Мы людей кормим, а не купеческие прибыли считаем.
Тихон заказал наконец легкий обед.
В ресторан один за другим шли посетители. Но не прежние, знакомые Германа Беккера. А хорошо бы встретиться с теми, у кого он уже завоевал расположение и доверие. Столицын нетерпеливо поглядывал через стеклянную дверь в фойе. В таком напряжении он просидел два с лишним часа. За это время ему несколько раз начинало казаться, что ждет он напрасно. Но наконец-то он был вознагражден.
Зося появилась в сопровождении молодого человека в военной форме без погон. Она стояла спиной к залу и была видна Тихону в зеркало. Вот она поправила пояс длинного шерстяного фиолетового платья. Чуть-чуть взбила локоны пышных волос. Спутник подал ей руку. Она оперлась на нее и последовала за ним из фойе в зал, затем направилась к крайнему у стены столику, подальше от окна.
Тихон наблюдал за певицей и ее спутником, пытаясь разгадать, кто он такой. Высокий, почти на голову выше Зоси, он большим пальцем левой руки приглаживал черные тонкие усы. К их столику подошла официантка, полная, пожилая, улыбчивая.
Тихон попросил девушку, убиравшую со стола посуду:
— Еще бутылочку лимонада, пожалуйста. Понравился напиток. И будем рассчитываться.
Официантка недовольно буркнула:
— Нужно сразу заказывать, а не тянуть в час по чайной ложке.
У Тихона стало подниматься настроение. Ему нужна была встреча с артисткой, и она почти состоялась. Лишь бы ее не задержал усатый кавалер. Сославшись на то, что дует из окна, Тихон незаметно для Зоси пересел поближе к ней и ее кавалеру, спиной к ним, и маленькими глотками стал пить лимонад, прислушиваясь к беседе.
Подслушанные фразы, однако, ни о чем не говорили. Можно было лишь предположить, что Зося встретилась со старым знакомым. Но вот наконец мужчина спросил девушку, чем она сейчас занимается, как добывает средства к существованию. Внимание! Тихон напряг слух.
— Бегаю, ищу место в наших клубах и театрах, — ответила Зося, вращая в руке пустой фужер.
— И что же? Получается? Говорят, даже магазины и те в городе все заколочены, витрины забиты досками.
— Неправда. А я в кинотеатре "Люкс" устраиваюсь. Лучший в Окске. Разве плохо?
— Что на Садовой улице?
— Да, перед сеансом буду петь. Вот вам и заработок.
— Но ведь, говорят, чистые сборы идут в пользу городского Совета депутатов. Слышал из достоверных источников. Что ж вы получать станете? Вас обдерут как липку.
— Ну уж дудки! Буду получать карточки, продукты.
Удача! Теперь точно известно, где можно найти Зосю.
— Я уже вам говорил, мой отъезд отложен на послезавтра, — продолжал между тем ее спутник. — Проведем сегодня вечер вместе или хотя бы завтра?
Тихон чуть подался в сторону парочки, чтобы лучше их слышать.
— Сегодня откажу, — ответила Зося. — У меня много дел. Занята. Завтра тем более не обещаю. Я сама себя обслуживаю. Много работы. Отложим до следующего раза. Надеюсь, еще приедете к нам?
— Увы, боюсь, что не скоро. Так что лучше бы использовать нынешнюю возможность. Другой может не быть.
— О, не огорчайтесь! Ну, рассчитывайтесь. Нам пора.
Столицын, положив названную официанткой сумму на стол и выждав, когда Зося и ее кавалер оденутся в гардеробной, вышел из зала. Затем направился следом за парочкой, стараясь оставаться незамеченным. Вскоре девушка распрощалась с кавалером. Зося пошла вниз по улице, а военный свернул в переулок. И несколько раз оглянулся, видимо на что-то еще надеясь.
Одиночество Германа Карловича Беккера кончилось.
Ба! Знакомые все лица!..
Тихон быстрыми шагами стал нагонять артистку. Она дошла до торгового ряда и свернула в ювелирный магазин. Столицын вошел следом и остановился в двух шагах от певицы. На нее, не скрывая восхищения, смотрели покупатели и приказчики. Она же, казалось, никого не замечает, рассматривая драгоценности на витрине. О чем-то попросила вихрастого молодого приказчика. Тот с готовностью скрылся за дверью и вскоре вернулся, осторожно поставил перед певицей деревянный ларец и надавил пальцем на кнопку крышки. Ларчик со звоном открылся. В нем лежали кольца, перстни, в которых сияли алмазы, сапфиры, агаты, рубины. Зося нагнулась, взяла широкий перстень с изумрудом.
— Ой, какое чудо, боже, как это прекрасно! — прошептала она.
— Царское колечко, — притворно вздохнув, произнес
