сил. Шесть дней прошло! Шесть! И тишина. Никто из ребят не вышел на связь до сих пор. А если что-то пошло не так? А если их спасательная операция провалилась, ведь по словам Яра в ней было очень много пробелов и моментов, успешное решение которых зависело просто от удачи. От удачи, блин! И это спасательная операция!
— Насть, ты опять ревешь что ли? — громкий стук в дверь и грозный голос моего надзирателя разрезает тишину.
— Не… нет, я не плачу.
— Ну-ну, так я и поверил тебе, коза мелкая. А ну, дверь открывай и вытаскивай свою прелестную задницу из укрытия, разговаривать будем.
— Антон, я не хочу! Не хочу разговаривать! Я не могу! Не могу! Не могу! — срываюсь на крик. Истерика захватывает меня с ног до головы и я уже не в состоянии сдерживать громкие всхлипы. — Почти неделю от них нет новостей. А что, если…
— Нет! — Антон не дает договорить страшную догадку, которую даже произносить вслух страшно, — Ничего с ними не случилось. Насть, — уже мягче, — открой, а?
Что-то в его голосе заставляет меня встать и подойти к двери. Может, ничем не прикрытое волнение за меня? И за ребят? Антон ведь тоже переживает за них. Обычно он там, с ними. А тут его заставили нянчится со мной и он тоже себе места не находит. Порой я замечаю, как он ходит из угла в угол по гостиной, словно тигр в клетке. Распахиваю дверь и меня тут же прижимают к теплой, сильной груди, обнимая и поглаживая по спине.
— Ну чего ты расклеилась, маленькая? — Тоша утешает меня и понемногу двигается в сторону дивана, так и не выпуская меня из своих объятий. — Ты что не веришь в них совсем?
— Верю, конечно! — падаю на диван, забираясь на него с ногами. Тоша накрывает меня теплым пледом и садится рядом. У меня зуб на зуб не попадает. Только вот сама не знаю, отчего именно. То ли от холода пола и стен в ванной, где провела около часа, как минимум. То ли от страха и волнения. — Просто… Не знаю… Предчувствие какое-то тяжелое. Ну сам подумай, почему по-прежнему тишина? Неужели за шесть дней ничего так и не решилось?
По щекам снова текут слезы бесконечным потоком. Я даже уже не пытаюсь ни сдерживаться, ни стирать их со своего лица. Бесполезно. Антон молча встает и выходит из комнаты. Когда я уже накручиваю себя, думая о том, что совершенно достала друга своими истериками, слышу со стороны кухни шипение чайника и звук поставленной на стол стеклянной чашки. Спустя пару минут, Антон возвращается и протягивает мне ароматный чай. Зеленый с жасмином. Мой любимый. С благодарностью принимаю горячую кружку, которая моментально согревает руки. Делаю пару глотков и по телу проходит легкая волна тепла. Понемногу дрожь сходит на нет и я снова чувствую себя лучше. По крайней мере, плакать перестаю, что, судя по расслабленному выражению лица друга, его очень даже радует. Он снова садится рядом со мной на диване, аккуратно, чтобы я не разлила горячий напиток, притягивает меня к себе в объятия.
— Ну как? Легче? — тихо спрашивает, поглаживая по плечам, будто пытаясь согреть.
— Да, спасибо, Тош.
Дальше сидим, молчим. Я допиваю свой чай. Каждый думает о своем, но меня не покидает ощущение, что у Антона есть какая-то информация и он не знает, может ли со мной ею поделиться. Заметно, что его что-то терзает. Жду, когда заговорит. Зная друга, сейчас он собирается с мыслями и скоро все расскажет.
— Слушай… — а вот и оно. Сердце разгоняется и стучит так, будто я только что стометровку пробежала и вышла на рекорд. — С учетом всех условий, шесть дней тишины — это еще не повод для волнения. Понимаешь, — друг подскакивает с места и впивается пальцами в свою и без того растрепанную шевелюру. — Черт, Яр меня грохнет за то, что не могу держать язык за зубами.
— Тош, расскажи, пожалуйста, я же с ума схожу, — мягко прошу, не настаивая, чтобы не дай Бог не спугнуть его желание пооткровенничать.
— Да бля! — Антон поднимает глаза к потолку, смотрит в одну точку, сжимая кулаки до побеления. — Я просто не знаю поможет ли тебе эта информация или, наоборот, сделает только хуже.
— Ну, мы этого не узнаем, пока я ее не услышу, — замечаю резонно. — Давай, Тош. Я обещаю, что буду спокойна.
— Яр сказал, что ты можешь быть беременна и я жизнью за тебя отвечаю… — друг впивается в меня своими невозможно карими глазами, которые сейчас кажутся совершенно черными. — Я ж и сам не переживу, если… Если из-за меня тебе плохо станет.
— Да черт тебя дери, Антон! Ты не понимаешь, что делаешь только хуже?! Рассказывай давай! — тяну его за руку. Друг поддается и плюхается на диван. Начинает рассказ. И то, что он говорит заставляет мои волосы встать дыбом.
Ярик, конечно, говорил мне, что всю инициативу по спасению бойца из плена официально свернули. Именно поэтому ребята и рванули за Мишей, так сказать, неофициально. Официально они на сборах далеко в лесу на частной военной базе. Типа повышение квалификации, оттачивание боевых навыков в полевых условиях и в условиях непроходимой тайги и болот. А по факту они направились в Богом забытую деревушку где-то на восточной границе Турции с Ираном. Со слов Антона, их “начальники” не просто отменили операцию, но и не позволили использовать ту самую главную разменную монету. Те, кто держал брата в плену, требовали двух своих лидеров, находящихся в заключении в одной из наших государственных тюрем, в обмен на моего брата. Именно поэтому все отменилось. Уж больно важными и нужными “шишками” оказались те двое. Да и от лишней звездочки на погонах никто не хотел отказываться. Даже если ценой этих самых “звездочек” была жизнь бойца, который посвятил себя служению государству.
На мой вопрос “А как же они тогда собираются вытаскивать Мишу?” Антон опустил глаза и замолчал на долгих несколько минут. Меня, конечно, это значительно так напрягло. И в момент, когда я уже открыла рот и хотела попросить его продолжить свой рассказ, он снова заговорил.
Боже, лучше бы мне этого не знать! Но как? Как правильно реагировать, если ребята пошли на это ради спасения моего брата?! Это же самоубийство просто! Они ведь просто полагаются на удачу. Мне даже не нужно долго думать чья это была идея. Тут явно работал “коллективный разум”. Один бы до такого не додумался. Это ж надо было придумать
