быть, все улетели на ваш Нимелор.
Но до Нимелора долетели только тридцать первых переселенцев, а остальные что же, неужели погибли здесь или в пути?
– От них осталось что-нибудь? Дома, вещи, машины? – этот вопрос получился нескладным, но и на родном языке Геранд не знал, как его задать. Шестирукий посмотрел с сомнением.
– Никогда не видел и даже не слышал о них, – проговорил он. Значит, связи у Геранда в ближайшее время не будет, а о злополучном выпускном трактате лучше даже не вспоминать.
– А зачем они тебе?
Зачем? Лучше бы Мадор отвечал на такие вопросы! Ну, как тут скажешь? Чтобы потом вернуться сюда и здесь жить? Непохоже, чтобы здесь обрадовались потомкам тех, кого однажды уже изгнали и уничтожили.
– Я хочу их изучать.
– Ты исследователь? Что ты исследуешь, ученый брат?
Ученый брат? На Нимелоре тоже так обращаются, но только к настоящим ученым. Снова стало неловко, он же всего лишь студент…
– Работу машин.
– А твой спутник?
А это вообще объяснить трудно, если не врать, ведь Мадор ничего не изучает, просто хочет за свои деньги найти сокровища старой науки и истории, а потом переселиться на прародину.
– Историю нашего народа.
Кажется, ответ понравился Шестирукому. Мыследей кивнул, а Сафи смотрела уже не со страхом, а с жалостью. Похоже, она смотрит на его руку, которую разорвали когти буйной скотины. Правой верхней рукой старик сделал знак девушке.
– Сафи! Продолжаем! Вот тебе первый урок целительства – заживить раны на руке.
Она нерешительно посмотрела на старика.
– Дядя Аль, ты ведь мне поможешь? Ты когда-то говорил, что иногда соединяют мыслесилу…
– Соединить можно, только моя сила забьет твою, и получится, что лечить буду только я. Учись лечить сама.
Она протянула маленькую пухлую ручку к руке Геранда, повернула ее и осмотрела рану.
– Но тут же грязь, вымыть надо… – она замолчала и потянула его к каменной стене, подпирающей горный склон, из которого бил родник. Чистая вода лилась в каменную чашу, а потом переливалась и утекала под забор. Геранд и Сафи вымыли руки.
– Теперь действуй, – скомандовал Шестирукий. Сафи плотно прижала раны от когтей холодной мокрой ладошкой, и до Геранда донесся ее нежный, едва слышный голос.
– Жизнь приходит светлым даром,
Молодым мила и старым,
Не иссякнут жизни силы,
Не забудется, что было…
Она сжала его руку крепче, заговорила увереннее, будто поверила в свои силы.
– Воздухом, огнем, водой
Жизни вечно молодой
Восприми скорей дыханье,
Облегчи свои страданья…
Боль стала меньше, раны зачесались, а мокрая рука высохла и согрелась, но Сафи вдруг печально вздохнула и отпустила ее.
– Не выходит, дядя Аль…
– Что? – снова взорвался старый мыследей. – Как не стыдно, Сафи! Полное отсутствие целеустремленности! Вот что, давай-ка песню!
– Какую песню?
–Какую любишь! Надо, чтобы ты сосредоточилась!
В этом надо разобраться! Если пение собирает мыслесилу целителей, то и у повелителей вещей это может получиться!
Сафи запела своим тоненьким голоском – сначала вполголоса, потом все громче и увереннее.
– Огонек горит вдали,
Летом и зимой.
Где-то на краю земли
Ждут тебя домой.
Рука снова зачесалась и разогрелась, но теперь так сильно, что Геранд едва терпел. Ему представилась ровная нимелорская степь, вспомнился острый запах песка на дороге, черные вершины хлебных деревьев и золотистые огоньки далеких домов в сумеречной полутьме. Шумело в памяти море, шлепали лапами-корнями и шуршали песком подвижные нимелорские леса, мигали во тьме маяки на каменных причалах.
– Светит на небе звезда ,
Кто-то ждет любя.
Этот ясный свет всегда
Светит для тебя.
Сафи посмотрела на него снизу вверх. Что с ней? Ах, да, она же мыслеслушательница и держит его за руку, она услышала его мысли о Нимелоре!
– Огонек звезды ночной,
Как в ночи окно,
Может, это нас с тобой
Ждут уже давно.
Она закончила песню, и Геранд посмотрел на свою руку. Раны от когтей многонога и ссадины от двери полностью зажили, даже не чесались. Вот это мыследеи!
– Прекратить! Отпустите его! – загремело на весь двор на языке повелителей вещей. Шестирукий удивленно оглянулся, Сафи выпустила руку Геранда, а многоног завопил, пытаясь перекричать Мадора.
– Ты что делаешь, Геранд? – Мадор подбежал к ним, возмущенно сопя. – Ты хоть понимаешь, что это мыследеи?
– Меня лечат, и я жду, когда заживет.
– Их поганой мыслесилой? – крикнул Мадор.
– Это что такое? Полное отсутствие воспитания и манер! – взорвался Шестирукий на своем родном языке. – В княжеском доме так себя не ведут! Ты понял меня, почтенный путешественник?
Мадор охнул и замер с открытым ртом.
– Почему я понимаю их скотский язык, Геранд? Это они мне вбили в голову?
Да он что, с ума сошел? Можно не доверять незнакомым, можно с опаской относиться к мыследеям, но не хамить хозяевам дома! Сначала надо во всем разобраться и подумать.
– Они вылечили тебя и научили языку.
– Этот мохномордый вылечил? Ну и нечего с ним тут торчать, немедленно уходим!
Что он говорит! А старый мыследей, похоже, понимает …
– Зачем оскорблять, есть же достоинство хозяев… – пробормотал Геранд, ему было очень неловко говорить такое старшему родственнику.
– Они о достоинстве не имеют понятия! Это скоты с хвостами, они даже боли не ощущают! – Нахмурившись, он внимательно посмотрел в глаза Геранду. – Или ты из-за бабы уже предал свой народ? Так посмотри, с кем ты снюхался!
Мыслесила Мадора сработала в один миг. Широкая серая юбка с синей каймой взлетела, как от ветра, рванулась вверх, набедренная повязка упала. Сафи присела, прижимая к ногам юбку, но перед глазами Геранда уже мелькнуло то, что Мадор хотел ему показать – хвостик длиной не больше ладони.
– Невежа! Полное отсутствие воспитания! Вон из дома! – старый мыследей подбежал к Мадору, размахивая всеми шестью руками. Мадор бросился на него, сжав кулаки, Геранд втиснулся между ними.
– Успокойся, Мадор!
Не говоря ни слова, родственник размахнулся, и от удара в лицо Геранд едва не откусил себе язык. Ну, хватит! Ответный удар был куда сильнее, но Мадор успел увернуться и кулак Геранда попал ему только в плечо.
– Слюнтяй!
– Хам!
Пыль завертелась вокруг дерущихся повелителей вещей, в разные стороны полетели щепки и мелкие камни, напуганный многоног завопил, дергая веревку. Что же они делают? Устроили драку в чужом доме! На земле прародины!
Геранд собрал мыслесилу на рубашке Мадора, пытаясь скрутить ему руки, однако Мадор тоже был не новичок и сопротивлялся изо всех сил. Мыслесила Геранда была намного больше, а сам он крупнее и тяжелее противника. Не обращая внимания на удары по
