Мужчины, не женщины.
И ещё, что Фрия нашла-таки своего искателя…
Илзе перевернулась на живот, опёрлась на локти, пытливо всмотрелась в полумраке в лицо Блейка.
— Я правильно понимаю, под искателями они подразумевают… мужчин для жриц?
— Не для всех жриц.
— А-а, только для тех, кто рангом повыше. Вроде Фрии.
То-то для сопровождения гостей к ашше она нарядилась не хуже, чем придворные дамы для праздничного ужина.
— Верно, — усмехнулся Блейк. — Что-то вроде императорского выбора жребием, но вместо артефакта и кучки жрецов, толкующих знаки, — ашша.
— Она говорит жрице, кто достоин, а кто нет?
— Как я понял, да. И сама жрица тоже присматривается к потенциальному кандидату. Не спрашивай, каковы критерии отбора, но, подозреваю, от императорского жребия они недалеко ушли.
— Почему же, очевидно, какие. Жажда знаний, подходящий возраст, физические показатели… и обстоятельства, подталкивающие мужчину к скорейшему принятию нужного решения. Возможно, капелька личных симпатий со стороны жрицы… Так она заявилась тебя соблазнить?!
Блейк остро глянул на Илзе и глаза отвёл.
Вот же…
Илзе даже не знала, в адрес кого употребить словечко покрепче: Блейка, влезшего в эту авантюру, Фрии, ищущей себе мужчину для утех и продолжения рода, или Стене, заманивающего потенциальных избранников в сети своей племянницы.
— А если не встретился бы на её пути Реджинальд, что бы она делала? — вслух удивилась Илзе. — К господину Кочису пошла бы?
— К Шуну? Вряд ли. Судя по той лёгкости, с которой она приняла мои ответы, не думаю, что она всерьёз рассчитывала на что-то…
Большее со стороны туманного искателя? И если жрица не глупа, не глуха и не слепа, то наверняка могла заметить, что Блейка и Илзе связывает отнюдь не мимолётное поверхностное знакомство. Илзе старалась, отчаянно старалась притвориться, будто они с Блейком видят друг друга второй раз в жизни… и как знать, не перестаралась ли? Быть может, следовало поступить иначе, сделать всё наоборот, не скрывать прошлую связь и даже подчеркнуть, что мужчина этот её? И нечего поглядывать на него из-под полуопущенных ресниц так, словно Фрия прямо в святилище собиралась одежду с него сорвать.
Илзе положила руки на подушку, уткнулась в них щекой, осмысливая сказанное.
— Реджинальд дал своё согласие?
— Нет ещё, но, сколь погляжу, он в полушаге от него.
— Он понимает, что именно Фрия от него хочет?
— Уверяет, что да.
— И осознаёт все последствия?
— Да.
— Храм не университет, коли надоест или снова разочарует, то уже просто так не бросишь и не уйдёшь.
— Илзе, он твёрд в своём решении. По крайней мере, сейчас.
Только позднее не будет возможности передумать, отказаться и выбрать иной путь.
— А его семья, род? — вертелся на языке и вопрос об отношениях Реджинальда Рейни и Ирис. Редко какой фрайн так близко сходится с аранной, связанной с ним лишь неким воображаемым родством. При том не возникало ощущения, что отношения молодого Рейни и Ирис любовные, да и девушка называла его братом…
Юные влюблённые покинули дом сразу по окончанию разговора в гостиной, и Ив проводил Ирис обратно в съёмные комнаты, однако назавтра намеревался приехать туда вновь, дабы привезти девушку и её вещи.
— Они будут опечалены. Редж собирался передать с Ирис письмо для родных… или просто отправить, если Ирис останется здесь.
— Реджинальд наследник?
— Нет. Младший сын.
— И его отправили в университет, а не в орден Рассвета?
— Не каждый младший сын становится рассветником.
Да, не каждый. Но многие.
Блейк перевернулся на бок, протянул руку, провёл кончиками пальцев по обнажённой спине Илзе.
— Я же не стал.
— Ты не младший сын.
— Но занимал положение младшего. И если бы не здоровье моего брата, в орден меня отправили бы при первой же возможности.
— А твой дар?
— Полагаешь, среди славных рыцарей Рассвета никогда не было скрывающихся? Были, и не единожды, что бы ни утверждали сами рассветники. И когда брат мой благополучно пережил ранние детские годы, отец начал открыто сожалеть… о моём признании. Он и прежде мало радовался собственной поспешности, а уж по мере взросления законного наследника и вовсе всё чаще видел во мне досадную ошибку и докуку. Вроде и избавиться уже не избавишься, и под ногами путается, точно назойливый щенок. Отчего, ты думаешь, меня так рано услали ко двору? Ожидали, что незаконный, но признанный сын будет вечно идти в конце процессии, мыкаться на задворках, а вместо этого я вошёл в свиту наследника престола.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
А после и в свиту молодого государя, когда пришёл его черёд принять императорский венец. Действительно, кто ожидал подобного стремительного взлёта от всего-навсего незаконного сына, признанного в минуту отчаяния?
— А твоя мать?
— Здорова, бодра и по-прежнему живёт в Сивире, занимается лекарским делом. Замуж, правда, так и не вышла, я остался единственным её сыном, и избавиться от сомнительного титула матери незаконного Рейни ей не удалось. Но братьев и сестёр у меня и в качестве кузенов в избытке, так что…
Выражение, зародившееся во взгляде Блейка, Илзе знала распрекрасно, да и пальцы его всё норовили ниже поясницы опуститься…
Илзе подняла голову, потянулась навстречу. Губы коснулись губ и на какое-то время беспокойные мысли о храме, змеях и странной родне Блейка оставили Илзе.
* * *
Однако мысли эти никуда не делись и напомнили о себе утром вместе с появлением гостя, увидеть которого Илзе не ожидала вовсе. Блейк уехал с Ивом в гостиный дом, поговорить с кузеном, проследить за сборами Ирис — если, конечно, девушка действительно примет предложение возлюбленного, — и по необходимости решить вопрос с оплатой комнат. Озара только губы поджимала, наблюдая за отъездом сына, но не спорила, не возражала, не напоминала об обычной краткосрочности романтических увлечений Ива. Илзе и сама сомневалась в правильности затеи племянника. Сегодня он называет Ирис своей возлюбленной, смотрит с нежностью и восторженным юношеским обожанием, трепетно держит девушку за руку, обнимает бережно и обещает едва ли не луну с неба, однако что будет завтра? Неужели ветреный красавец из змеерожденных и впрямь женится на простой франской девушке?
Озара не верила.
И Илзе, как ни сочувствовала Ирис, в твёрдость намерений Ива тоже верила с изрядным трудом.
Вскоре после отъезда мужчин служанка сообщила о визите Северо.
Старшего сына Стене Илзе не видела со дня полёта в Менад. Разговаривать тогда они не разговаривали толком, лишь поздоровались, и за эти недели не встречались ни разу. Впрочем, от Стене тоже вестей не было. Казалось, он напрочь позабыл о франских гостях — или, предоставив Фрие возможность избрать мужчину, действительно позабыл, занявшись своими делами.
Или общался старый змей с Озарой, а сестра попросту о том не упоминала.
Илзе не стала отказываться принимать нежданного визитёра. Спустилась в гостиную, приветливо улыбнулась Северо, когда он повернулся к ней и почтительно склонил голову.
— Светлого утра, Северо.
— И тебе светлого утра, Илзе, — он отрицательно покачал головой, заметив, как она обернулась было к служанке. — Нет-нет, Илзе, благодарю за гостеприимство и радушие, но ничего не нужно. Надеюсь, наша беседа не займёт много времени, и я не задержу тебя надолго.
Илзе кивнула Алу, и та спешно удалилась, закрыв дверь.
— Что-то случилось? — Илзе указала на диван у стены и первой прошла к нему, села. Северо пристально осмотрел гостиную, словно подозревал, что в помещении может скрываться кто-то ещё, невидимый на первый взгляд, и лишь затем последовал примеру Илзе.
— Не то чтобы случилось… я даже не уверен, имеет ли это большее значение… вероятно, тебе и без того обо всём известно.
— О чём именно мне должно быть известно?
