Читаем без скачивания Оползень (Сборник) - Десмонд Бэгли

— Ничего, не волнуйтесь, — сказал я.

— Давай поможем ему добраться до дома, — предложила Клэр.

— Туда нельзя, — сказал я резко. — Дом в любую минуту может взорваться, как бомба. Достань фонарь, там, в «лэндровере».

Она отошла, а я отвел Мака в сторону и усадил на пень. Он тяжело дышал, как старая паровая машина, и я выругался на чем свет стоит. Вернулась Клэр и направила на меня луч света.

— Боже! Что у тебя с лицом? — воскликнула она.

— На него наступили. Дай мне фонарь.

Я вошел в дом и осмотрел его. Керосинная вонь чуть не вывернула меня наизнанку. Да это и понятно. Все внутри было вверх дном: одеяла и простыни сорваны с кроватей, матрасы вспороты ножом, и все это свалено в кучу посредине комнаты и щедро полито керосином. Потрачено было галлонов пять, так что и на полу разлилась керосиновая лужа.

Я взял фонарь-жужжалку, несколько банок консервов из кладовки и вышел.

— Придется ночевать на улице, — сказал я. — Домом нельзя пользоваться, пока не приведем его в порядок. К счастью, я не распаковал еще мой чемодан, там найдутся простыни.

Маку тем временем стало лучше, он стал дышать более свободно. Он спросил:

— А что там в доме?

Я рассказал ему, и он начал изрыгать ругательства, пока не вспомнил, что рядом находится Клэр.

— Извиняюсь, — пробормотал он. — Меня понесло.

Она засмеялась.

— Я не слышала, чтобы так выражались, с тех пор как умер дядя Джон. Боб, как ты думаешь, кто это все сделал?

— Не знаю. Лиц я не разглядел. Но Маттерсон действует быстро. Миссис Эдертон доложила, и он сразу отреагировал.

— Надо заявить в полицию, — сказала она.

Мак хмыкнул.

— Много это даст, — сказал Мак язвительно. — Мы не видели никого, и нет никаких данных о том, что тут замешаны Маттерсоны. В любом случае я не представляю себе полицейских, ведущих расследование против Булла Маттерсона, он слишком крупная рыба, чтобы сержант Гиббонс ловил его на удочку.

— Вы хотите сказать, что этот Гиббонс подкуплен, как и все другие?

— Я ничего не хочу сказать, — ответил Мак. — Гиббонс хороший парень, но прежде чем он даже заговорит с Маттерсоном, ему нужны твердые доказательства, а что мы имеем? Ничего существенного.

Я сказал:

— Давайте устроим ночлег, а потом еще обсудим все это. Расположимся подальше от дома.

Мы выбрали полянку в четверти мили от дома, и я занялся костром. Левое плечо болело, и, приложив к нему руку, я увидел кровь. Клэр встревоженно спросила:

— Что это?

— Господи, меня, кажется, пырнули ножом!

На следующее утро я оставил Мака и Клэр приводить в порядок дом, а сам отправился в Форт-Фаррелл. Рана в плече была несерьезной, собственно, это оказался порез, который Клэр забинтовала без особого труда. Плечо ныло и затекло, но поскольку кровь удалось унять, это меня не беспокоило. Мак спросил:

— Куда ты собираешься?

— Нанести визит, — ответил я коротко.

— Не лезь на рожон, слышишь!

— Никаких происшествий не будет, — пообещал я.

Карбюратор затарахтел, поэтому я оставил «лэндровер» у Клэри Саммерскилла и двинулся по улице до полицейского участка, где тут же узнал, что сержанта Гиббонса нет на месте. В этом не было ничего удивительного — у сержанта полиции провинциального округа большая паства, а округ Гиббонса гораздо больше остальных.

Констебль выслушал все, что я рассказал, и, когда я сообщил ему о ножевой ране, он нахмурился.

— А вы не опознали этих людей?

Я покачал головой.

— Нет, было слишком темно.

— А у вас или мистера Мак Дугалла есть враги?

Я сказал осторожно:

— Не исключено, что эти люди могут оказаться на службе у Маттерсона.

Лицо констебля как-то закрылось, словно опустилась штора. Он сказал:

— Ну, так можно сказать о половине населения Форт-Фаррелла. Ладно, мистер Бойд, я займусь этим делом. Буду благодарен, если вы, ради соблюдения формы, изложите все на бумаге.

— Я пришлю вам заявление, — сказал я устало. Я понял, что без твердых доказательств мне здесь делать нечего. — Когда возвращается сержант Гиббонс?

— Через пару дней. Я прослежу за тем, чтобы ему доложили об этом.

«Могу поспорить, что проследишь», — подумал я с горечью, конечно, констебль будет только рад сплавить это дельце сержанту. Сержант прочтет мое заявление, понюхает носом воздух, ничего не найдет и все это дело прикроет. В данном случае его и винить будет не в чем.

Я вышел из полицейского участка, пересек улицу и подошел к Дому Маттерсона. Первым человеком, которого я увидел в фойе, оказалась миссис Эдертон.

— Привет, — сказала она весело. — Куда идете?

Я глянул ей прямо в глаза.

— Иду потрошить вашего брата.

Она залилась своим неестественным смехом.

— Знаете, я бы этого вам не советовала. У него теперь телохранитель. Вы к нему и близко не подойдете. — Она посмотрела на меня оценивающе. — Значит, старый шотландец вам что-то говорил обо мне?

— Ничего в вашу пользу.

— Нет, правда, я бы на вашем месте не пошла к Говарду, — проговорила она, когда я двинулся к лифту. — Неужели вам хочется лететь с восьмого этажа? Кроме того, вас хочет видеть старик. Поэтому я здесь, я вас ждала.

— Булл Маттерсон хочет меня видеть?

— Именно. Он послал меня за вами.

— Если он хочет меня видеть, я ведь часто бываю в городе, — сказал я. — Он найдет меня, когда ему нужно.

— Разве так можно относиться к старому человеку? — сказала она. — Моему отцу семьдесят семь, мистер Бойд. Он почти не вылезает из дому.

Я потер подбородок.

— А зачем ему, а? За него все делают другие люди. Хорошо, миссис Эдертон. Я готов повидаться с ним.

Она сладко улыбнулась:

— Ну вот, я знала, что вы поступите правильно. Мой автомобиль на улице.

Мы забрались в «континентал» и выехали из города в южном направлении. Сначала я думал, что мы направляемся к Лейксайду, форт-фарреллскому варианту пригорода с домами высшего класса. Там жили все крупные чиновники Корпорации Маттерсона. Но мы миновали его и проследовали дальше на юг. Тогда мне пришло в голову, что ведь Булл Маттерсон не крупный чиновник и он не причисляет себя к высшему разряду. Он царь и построил себе приличествующий своему сану дворец.

По пути миссис Эдертон почти все время молчала, потому что я довольно грубо осадил ее. У меня не было настроения слушать ее болтовню, и я дал ей это понять. Ее это, по-видимому, не задело. Она курила сигарету за сигаретой и вела машину одной рукой.

Дворец Маттерсона оказался типичным французским замком, по размеру больше, чем дворец Фронтенак в Квебеке. Я понял, увидев дом, что собой представляет Маттерсон. Это был экземпляр, подобные которому, как мне казалось, вымерли еще в девятнадцатом веке: барон-грабитель, готовый совершить налет на железную дорогу или корпорацию, а затем использовать добытые деньги, чтобы награбить сокровищ в Европе. Просто удивительно, что такие люди еще существуют в середине двадцатого века, но эта порода на редкость крепкая.

Мы вошли в холл, просторный, как средних размеров футбольное поле, обставленный рыцарскими доспехами и прочим антиквариатом. А может, это были и подделки под старину, не знаю. Впрочем, какое это имеет значение! Важно, что обстановка отражает характер Маттерсона. Мы миновали громадную лестничную клетку и подошли к двери лифта, незаметно расположенной в углу. Кабина была тесной, и миссис Эдертон не упустила случая поприставать ко мне во время подъема. Она крепко прижалась ко мне и произнесла с упреком:

— Вы не слишком добры ко мне, мистер Бойд.

— Я вообще не очень общаюсь с гремучими змеями, — ответил я.

Она дала мне пощечину, а я дал ей сдачи. Я, конечно, согласен с понятиями о слабом поле при условии, что он действительно слабый. Нельзя же быть и слабым, и наглым одновременно, не правда ли? Я ударил ее не сильно, но это оказалось для нее настолько неожиданно, что она в ужасе уставилась на меня. В своем окружении она привыкла раздавать мужчинам пощечины направо и налево, а тут какой-то невежа не оценил ее по достоинству.

Дверь лифта бесшумно открылась. Она выбежала и, показывая рукой в конец коридора, придушенным голосом произнесла:

— Туда, черт бы тебя побрал! — И поспешила в противоположном направлении.

Дверь вела в кабинет, обрамленный шкафами с книгами, тихий, как усыпальница. Должно быть, немало благородных коров пошло под нож ради того, чтобы переплести все эти книги. Светло-коричневая кожа тускло поблескивала — то ли от того, что их много читали, то ли от забот какого-нибудь лакея, начищавшего их время от времени заодно с хозяйскими ботинками. На противоположной стене кабинета находились высокие, от пола до потолка, окна. Перед окнами стоял большой стол, покрытый зеленой кожей с золотым тиснением.