еще в кайтэне. Что это за спектакль, позвольте спросить?
Игнатьев вдруг весь напрягся, замер и вперил в меня свои синие глаза. Я к таким выкрутасам в духе психологического детектива привык давно и выжидающе смотрел на него. Вдруг он резко встряхнул головой и спрятал ключ в карман.
– Что это вы? То мне этот ключ чуть ли не в нос суете, то прячете вдруг ни с того ни с сего… Что происходит, вы можете объяснить?
– Нет, не могу. Я и сам ничего не понимаю.
– Ну не можете – не надо.
Я посмотрел на часы. До встречи с Осимой оставалось пятнадцать минут.
– Я бы вас попросил никуда из города в эти дни не отлучаться, хорошо? Этот разговор у нас с вами не последний.
– А я никуда отлучаться и не собираюсь. У меня сейчас в день по десять-пятнадцать судов будет, так что и не отлучишься, даже если очень захочешь.
– Да! У меня последний вопрос к вам. Какие у вас отношения с Мацумото?
– С этим мафиозо? Он же из вашего Саппоро. Вы должны его хорошо знать.
– Я вас спросил не о том, откуда он, а о том, какие у вас с ним отношения.
– С Мацумото? Сейчас никаких отношений нет. Официально он руководит закупочной конторой, поэтому вполне легально приезжает в порт к тем же судам, что и я. Ждет результатов моей проверки, затем принимает рыбу – и все.
– Это, как вы сказали, сейчас. А раньше?
– А раньше… Именно Мацумото от имени Грабова предложил мне два года назад, так сказать, финансовую помощь.
– В чем она заключалась?
– Он пригласил меня на ужин в тот же «Кани Уарудо» и предложил принять скромный подарок от его фирмы и от капитана Грабова.
– Конвертик, поди, тяжеленький?
– Нет, не конвертик. Худенький бумажничек.
– Что значит «худенький»? Пустой, что ли?
– Не совсем. Наличных там не было, но зато были четыре «золотые» кредитки: «Виза», «Ам-Экс», «Мастер» и «Дайнерс» – в общем, джентльменский набор.
– Для джентльменского набора не хватает «JCB».
– Это у вас в Японии не хватает. Они знали, с кем имели дело. У нас даже в Москве «JCB» ходит не очень, а в других городах тем более – короче, весьма бестолковая карточка для русских.
– И что же?
– Ничего. Мацумото сказал тогда, что мой предшественник Леонтьев такому бумажнику был очень рад. Кстати, именно тут он извинился и сказал, что они не положили карточку «JCB» как раз потому, что Леонтьев им объяснил, что в России с ней хлопот не оберешься.
– То есть Леонтьеву они и «JCB» дали?
– Видимо. Только теперь-то ему уже все равно. На зоне кредитные карточки к оплате не принимаются.
– И вы от бумажника отказались?
– Ну я же сказал…
– С тех пор вы с Мацумото, как и с Грабовым, враждуете, да?
– В общем, да.
– Он вам угрожал?
– Он – нет. Он до этого не опускается. «Шестерки» его – Ханэда, например – приставали до последнего времени. Грозить не грозили, но и лаской особой не одаривали.
– Вы им сильно мешаете?
– Да нет, теперь уже нет. Что я могу? Они потому серьезно и не угрожают, что бояться им меня нечего. По крайней мере, они так думают.
– А вы думаете иначе?
– Послушайте, майор… Вы же Минамото, да? Из тех самых Минамото?
– Из тех самых.
Я подивился историко-национальной грамотности этого специалиста по тресковым плавникам и внутренностям кальмара. Эти русские часто меня удивляют.
– Так вы же должны понимать – вернее чувствовать, – что чем больше я проигрываю, тем сильнее мне хочется взять реванш.
– Я понимаю это очень хорошо. Более того, я уже неоднократно намекал вам на то, что мне даже известен и один из возможных способов отыграться, которым вы теоретически могли вчера ночью воспользоваться.
– Вы все про цикуту про эту?
– Про что?
– Да про яд. Я же вам про другое!
– Про что про другое?
– Да про то, что посади десяток таких вот Грабовых – другие бояться начнут!
– Вам что же, показательного процесса захотелось?
– А что в этом плохого?
– Вы знаете, господин Игнатьев, у меня ведь отец – профессор университета в Токио и, по стечению обстоятельств, специалист по России. Вообще-то, он литературой вашей занимается, но и историю знает неплохо. Так, насколько я помню, в вашей истории, причем не такой уж и давней, были эти показательные процессы. И про то, чем они заканчивались, вы, наверное, не хуже меня знаете. Вы же сами эту свою перестройку затеяли, чтобы таких вот показательных процессов больше не было.
– Да Грабов – это не Бухарин с Каменевым! Это был бандит, грабивший страну!
– А с бандитами у вас, как и у нас, борются милиция и служба безопасности, а никак не рыбная инспекция.
– Вот именно. А раз ниточки с грабовского «Пионера Сахалина» тянутся в Москву, то там мне легче и милицию, и безопасность к этому делу привлечь. Я же здесь у вас только три месяца в году торчу.
– То есть вы хотите сказать, что вы в Москве под Грабова всерьез копаете?
– Я вам ничего не хочу сказать. Я вас знаю только два часа и знаю, что коррумпированных людишек, в том числе и по сыскной части, в Японии не намного меньше, чем в России.
– Я ведь и обидеться могу!
– Хорошо. Скажите мне, только честно: вам зарплаты вашей хватает?
– Хватает.
– Не врите! Будто я цен ваших японских не знаю и зарплат ваших!
– К чему вы это?
– Как к чему? Вы в Саппоро живете?
– В Саппоро.
– У вас дом или квартира?
– Дом.
– Сколько отдали? Миллионов тридцать? Или больше?
– Двадцать восемь.
– Наличными платили?
– Какими наличными? Бог с вами!
– Вот именно. Кредит взяли в банке, да?
– Да.
– На тридцать лет, да?
– Да.
– То есть кабала на всю жизнь. Плюс дети. Дети-то у вас есть?
– Есть.
– Двое, трое?
– Двое.
– Ну вот. Университет сколько стоит в год?
– Ну ладно-ладно! Будет вам! Идею я понял. Только ведь все так живут. Миллионы то есть.
– В том-то все и дело. А тут вот Грабовы с Мацумото вам предлагают вмиг все свои проблемы финансовые разрешить.
– Ну, вам-то понятно, за краба могут бумажник подарить. А мне-то за что?
– А вот, допустим, захотел я, инспектор Игнатьев, под Грабова начать копать. Копаю, копаю, копаю. А раз копаю, то рано или поздно на полицию-то все равно выйду.
– В смысле?
– От вас же информация мне рано или поздно потребуется. Например о том, как Грабов в девяносто первом «Оху‐134» или в девяносто втором «Чайку‐18» к рукам прибрал.
– И?..
– И вы меня Грабову сдаете. Не бесплатно, конечно, а за кредитик на дом или на тачку для старшего сына. Сообщаете ему,
