них, все трое наблюдателей обладали ночным зрением. Это сразу их поднимало на более высокий уровень опасности для нас. Ведь одно дело – дикари, пользующиеся наследием какой-нибудь великой, пусть и технически развитой цивилизации, а другое дело – маги, которые сообразно могут дать сдачи любому Иггельду, экселенсу и еже с ними вкупе взятым. А ведь подтверждений этому полно: умения распылять мои боевые эрги’сы, усыпление Найдёнова во время его похищения, ночное зрение.
Но и совсем бездействовать, ожидая, когда наши тюремщики соизволят вступать в переговоры, я не стал. Лучше всегда начинать договариваться с позиции силы и с этим постулатом спорить бесполезно. Тем более что правильная последовательность моих действий, сразу просматривалась.
- Лёнь, - еле слышно стал нашёптывать своему товарищу, - считай до пяти и плотно закрывай глаза, желательно ладонями. При этом сразу же перенастраивайся на нормальное зрение при освещении. Ну и дальше уже просто действуй соразмерно. Для начала возьмём заложников, а потом посмотрим, удастся ли прорваться дальше. Всё, начинай отсчёт…
По себе знаю, какой это удар по всей нервной систем, когда в полном мраке по напряжённым органам зрения бьёт вспышка световой гранаты. Вернее – эрги’са. Они ведь у меня, в невероятном многообразии и на все случае жизни. Вот наши пленители и схватили по огромному «зайчику», проникающего до самых глубин костного мозга.
Люди, от светового удара не просто отпрянули назад, но и повалились на пол, теряя сознание. Йети тоже упал, но ещё ворочался, с мычанием пытаясь растереть пострадавшие глаза. А тут и я, мягко проломив довольно хилую стенку в помещение для наблюдателей, стал шустро вязать теперь уже наших пленников. Начал, естественно с йети, добавим ему при контакте не только усыпляющее, но ещё и парализующее воздействие. После чего повернул набок, укладывая лицом к стене: его буду допрашивать последним.
А вот две иные наши пленницы, не только разбудили вулкан фривольных желаний, но и заставили на какой-то момент забыть о сложной, даже опасной обстановке вокруг. Так называемой «Нефертити» среди них не оказалось, но и пойманные нами две дивы смотрелись диво как хороши. И невольный каламбур по их поводу только подчёркивал всю очаровательность и прелесть женских тел. Иначе их как дивными, и назвать было сложно. Одеты (точнее раздеты!) они были, как и первая, увиденная нами красавица, украшены - примерно так же, и только цвет волос да укладка причёсок значительно разнилась. Скорей всего именно в последней детали женской неотразимости и проявлялась личная индивидуальность здешних красоток.
- Чур, моя – вот эта! – сразу стал делиться Найдёнов, отбирая для себя знойную блондинку. Не понятно, каким силиконом она себе губки накачала, но они явно выглядели не родными. Хотя и вполне гармоничными на прекрасном, очаровательном личике.
Он ещё и ощупывать её стал, словно забыл, что надо тело связать и приготовить к спешному допросу. Но именно моя реакция возмущения, заставила и свои руки остановить, которые уже совсем не злобно переворачивали другое женское тело. Пусть и брюнетка, но в тот момент она мне показалась олицетворением женственности и сексуальности. Инстинкт размножения рода – давал о себе знать гоном, напрочь отключающим мозги.
«Если мы продолжим в том же духе, - возопило во мне чувство самосохранения, - то нас на этих девушках и пришибут! Надо заморозить свои чувства и приступать к допросу!»
Себя легче отрезвить: прогнал определённую волну омерзения и самые гадкие картинки в памяти восстановил – и готов. На какое-то время… А вот Лёню пришлось ледяной водой смачивать, да болезненным эрги’сом в чувство приводить. Только после этого он среагировал на мою команду:
- Пройди до первого перекрёстка, подвесь там яркий зырник, и смотри в оба! Наверняка к этим троим ещё любопытные подтянутся. Та же Нефертити, к примеру…
Вроде друг не обиделся, сам понимал, в какой мы переделке оказались. Но всё равно, уходя, тяжело вздыхал, да всё косился на прекрасные тела, которые я ворочал и рассаживал по заранее продуманному плану.
Начал с блондинки. Парализовал ей всё от груди и ниже, после чего привёл в чувство, попутно подлечив глазные яблоки. Осознав себя неподвижной, и уже в качестве пленницы, дива нисколько не растерялась, и довольно мило попыталась улыбаться своими пухлыми губками. Первая фаза, самая простая, знакомство.
- Борис! – ткнул я себя пару раз в грудь, повторяя собственное имя. Потом указал на её бюст, добиваясь аналогичного представления. Вроде получилось, если не врала:
- Займа! – тогда я указал на другую диву, она и её назвала: - Кали.
Надо же, созвучно с богиней смерти, разрушения и ужаса! Или это случайное совпадение имён?
Но всё-таки прозвучали имена. А то, мало ли какие шутницы, эти местные лингвисты? А я ведь на грудь указывал. Ещё скажет слово, обозначающее на местном языке «сиськи», вот смеху-то будет. Но пока я продолжил:
- Значит так, Займа! Надо нам срочно договориться. Признавайся, ты меня понимаешь? – судя по мимике, не понимала. Да и цвета ауры это подтверждали: много апельсинового – искренне любопытство. Два потока фиолетового – изрядное удивление. – Ну а на других языках?
И я продемонстрировал весь спектр своих лингвистических знаний. Похвастался, так сказать, своим умищем перед прекрасной нимфой. Правда, тут же вновь искупал себя в отрезвляющей волне омерзения. Иначе просыпающиеся инстинкты мешали действовать соответственно логике.
Дальнейшее действо заставило меня покраснеть, замолчать надолго, скромно мотать отрицательно головой и стесняться своих мизерных знаний. Со счёта я сбился быстро, где-то на втором десятке прозвучавших фраз на разных языках. Причём девушка употребляла языки каждый раз крайне контрастные, ярко отличающиеся от предыдущего, чтобы их никоим образом не спутать между собой и не принять за один и тот же. К тому же, такие изыски как мычание, свист, скрип – она исключила сразу. Поняла по моим потугам, что подобных разумных в нашем мире не существует.
Много, очень много Займа говорила, скорей всего одну и ту же фразу. Наверно не меньше семидесяти раз изгалялась. И несколько наречий даже показались мне смутно знакомыми. Тут же следовал целый монолог на данном языке, но и после него мне становилось ясно: не то. И я вновь скорбно мотал головой.
Наконец дива лингвист окончательно рассердилась и стала со мной ругаться. Это я понял по цветам её ауры. Ну и по тону, конечно. Как понял и то, что мимики ей для ругани не хватает. Или для объяснений? И она требовала немедленно вернуть ей управление хотя бы руками. Но когда я коснулся её подмёрзших ладошек, в ауре повеяло желтым: злорадство и удовлетворение.
«А вот банан тебе, Красная Шапочка!» - решил я перестраховаться. И начал снимать с дивы все её
