- Я не хочу больше ничего знать. Заканчивай.
Парень окинул душу сочувственным взглядом.
- Это будет очень больно.
Монстр истерически захихикал:
- Вся моя жизнь сплошная рана. Ты странный человек, но душа чиста, хоть и запрятана очень глубоко. Так что я счастлив, что погибну от твоей руки. Не медли, заканчивай то, что начал.
Парень еще раз вздохнул.
- Больно будет не только тебе. Я тоже по локоть в крови, хоть и ненастоящей.
Он вытянул вперед левую руку и сжал ее в районе запястья. Пульс Ауры начал набирать бешеный ритм. Когда он стал стучать с частотой адских барабанов, все вдруг затихло. Вокруг начали проявляться настоящие цвета. Багровое полотно как будто стягивалось с концов прохода под ноги Александру. Потом внезапно исчезло. Зато в его руке сотрясая кости нервной дрожью засверкала темная сфера, покрытая сеточкой мелких разрядов.
Парень сделал глубокий вдох и выдох, нормализуя внутреннее кровообращение. И тихонько запел колдовские слова:
- Я Александр, я демон-божество, создание из рас людей, я червь, что не имеет цели в жизни. Великим именем моим вершились судьбы историй и легенд. Настал и мой черед. Пятерка, что на Землю снизошла, объяв крылом планеты жизнь. И защищать свой новый дом поклялись все они. Беллерафон и Валаам, Баал, Зебуб и Александр. А может там был Люцифер? Неважно. Наверное, устали все они. Приму я первенство, оставив их в покое. Нельзя такого больше допустить. Пятерка Ада. Судьи, палачи и стража. И я последний среди них. Я выношу свой приговор, чтоб никогда не повторилось преступление сие. Мне стержень дайте, если мне не хватит сил, взяв за который можно уничтожить мир, душа моя, ты дай мне мощи обратить невинных смерть во благо. И не терзай мне совесть бытие…
У монстра при звуках заклинания ощутимо стало дрожать естество. Голодный дух пытался вернуть контроль над душой доктора. А Александр все продолжал:
- Я заплачу, а как же быть без платы – та власть, которую желал, но не просил, та мощь, что может смерть нести с собой, а может и нести добро, теперь мне стало все равно … - Последовала живая человеческая улыбка. Одержимость скоро окончиться. - Я, наконец, избавлюсь от нее, как хорошо… И серость жизни станет мне расплатой. Но может встречу я ее, Мою Мечту – найду когда-то?
Его глаза в последний раз блеснули адским огнем. Древние силы приняли плату за свободу. Для душ, что были погружены в темень мантии монстра и для самого Александра, терзаемого безысходностью своей силы и сходящим с ума сознанием.
В голове у человека прозвучал гадкий вкрадчивый голос. «За свободу всегда надо платить, ты еще пожалеешь о своем ребячестве и попросишь вернуть все вспять, но цена будет намного выше, она может оказаться непомерной». Саня гневно улыбнулся, выказывая свое презрение к таким речам, и торжественно выкрикнул:
- Я тверд в своем стремлении к свободе. Ее так сложно заслужить… Так будет Ад. Амбу Хоши (яп.) – звезды чернейшей сторона.
Все замерло. Вот он, звездный час избавления…
Саня посмотрел на свои руки, как будто впервые их видел и с силой сжал пальцы. Клубок Ауры, приняв последние капли темной энергии, мощи и умений, был смят как воздушный шарик и естественно… лопнул. Мощный диссонанс потряс пространство. Со всех сторон к нему потянулись потоки кислорода, а потом испуганно отпрянули, открывая дорогу разгорающемуся черным светом погребальному костру. В его центре время застыло и пошло вспять. Там виднелось ядро этого ужаса. Темный омут, где вечно пляшут черти.
Оно легко воспрянуло вверх и перышком стало падать на окровавленное тело призрака. Ядро было полностью укрощено и не трогало ничего кроме воздуха… и своей цели. Уже почти вплотную приблизилось к обездвиженному монстру. Темная сторона звезды – Черная Дыра!
Последние слова чудовища прозвучали четко и звонко в предсмертной тиши:
- Может, предостережение от меня прозвучит странно, но будь осторожен. На тебя, несомненно, положили глаз страшные силы. И… прощай человек, моя душа навеки в долгу перед тобой. И их души тоже…
Тело Джуккая разорвало на мелкие, почти незаметные кусочки и втянуло в червоточину. Его время закончилось.
Вокруг, над местом, где только что покоилась уродливая туша, начали проявляться маленькие, светящиеся бледным, тусклым лазурным светом, огоньки. Так как и должны выглядеть души. Вокруг них еле видны силуэты призрачных тел. Их было много. Каждый медленно подлетал и дотрагивался до какой-нибудь части тела парня. После этого они ярко разгорались и исчезали. Почти все касались ног и ступней. Некоторые прикасались к рукам. И только трое из них были особенными. Красный, черный и зеленый. Красный был явно душой самого Джуккая, он прикоснулся к каждой руке и наклонился прямо перед глазами Сани, отвешивая изысканный поклон. После чего быстро завертелся вокруг своей оси и втянулся в центр, оставив облачко мерцающих в полумраке блесток. Черный шарик переливался по ободку всеми цветами радуги. Он дождался своей очереди и вместо того чтобы как и все прикоснутся к телу юноши, описал круг вокруг лба и по спирали вошел в землю. Последний, бледно-зеленый огонек, дергался как припадочный, как если бы не зная, что делать, и в результате угодил прямо в лицо Александру, как бы целуя его в губы. Отпрянул, смутившись, и унесся прямо по коридору.
Саня осторожно поднял на руки все еще бессознательное тело девушки и прижал к груди. Его аж заломило от чувства неизвестности, так как и совсем недавно. Хотелось творить, заполнить пустоту. Mp3 самопроизвольно включил песню. Странно, что он остался цел... Дэвид Ашер – Черное, черное сердце. Настоящий реквием.
Губы сами стали читать стихи, постепенно набирая ритм, ломаясь, глупо рифмуя. Не задаваясь целью получить идеал или просто соблюсти правила стихосложения, а просто передавая словами те образы и чувства, что его переполняли:
-
Средь туч увидел я глаза,
Смотрели гордо, но печально,
И тихо капнула слеза,
Приоткрывая клетку тайны,
Там Музы спрятано перо,
Наверно даже не случайно,
Увидеть детство так легко,
Ты окунись в воспоминания.
Но нет их более у нас,
И нету в жизни у меня,
Мечты превыше сострадания.
Но станут люди ли жалеть
Того к кому им нету дела?
И муки продолжаются ужаснейшие разума и тела.
Внутри тюрьмы моей души наверно нету больше птицы,
Как и судьбы незнания частицы,
Терзают сердце изнутри.
Мой идеал разбился на куски,
Со мной осталась только ты,
Моя Любовь.
Не дрогнет же рука, и мысль останется тверда,
У них, у тех, кто гроб для моей жизни сотворил,
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
