Если она согласится на это, ты скоро увидишь свою родную страну.
Сказав это, Навсикая погнала мулов.
Вслед за колесницей пошел Одиссей со служанками вместе. Уже заходило солнце, когда они дошли до тополевой рощи Афины. Здесь Одиссей остановился и стал просить богиню, чтоб она помогла ему в его деле.
Одиссей у феакийцев
Когда Навсикая подъехала к царскому дому, Одиссей встал и отправился в город. Окружила Афина-Паллада беззащитного странника темным облаком, чтоб его никто не заметил, и когда он вошел в прекрасный город, она встретила его в образе феакийской девушки, идущей с кувшином воды.
Спросил у нее Одиссей:
— Не можешь ли ты указать мне, где живет царь Алкиной? Я — чужеземец, в этом городе я никого не знаю.
И девушка ответила ему:
— Иди за мной в глубоком молчании, не смотри на встречных людей и не спрашивай у них ни о чем. Наш народ чужеземцев не любит.
Пошел Одиссей вслед за девушкой, и никто из феа-кийцев его не заметил.
Изумился Одиссей, увидав вокруг города крепкие неприступные стены, красивые пристани, множество кораблей и большую народную площадь.
Подойдя к царскому дому, девушка тихо сказала:
— Вот дом царя Алкиноя, войди в него и ничего не бойся — смелому все удается. Там ты увидишь пирующих феакийских знатных мужей, но ты отыщи царицу Арету, ее уважают и муж, и дети, и весь народ. Она — добрая и умная и часто разрешает трудные споры феакийцев. Если Арета примет тебя благосклонно, ты скоро вернешься домой.
Сказав это, девушка скрылась. Вскоре подошел Одиссей к царскому дому, который сиял весь, как солнце или луна. Его медные стены были увенчаны карнизом, все двери были литые из чистого золота, притолоки были серебряные, а пороги сделаны из меди. У дверей находились два литых из золота и серебра пса искусной работы Гефеста.
У стен стояли красивые скамьи, покрытые чудесными коврами, вытканными руками рабынь.
Покои были украшены золотыми статуями отроков со светильниками в руках. В доме Алкиноя жило пятьдесят рабынь; одни мололи ручными жерновами пшеницу, другие сучили нити и ткали полотна, и ткани были тонкие и плотные — через них не могло бы протечь и масло.
За обширным двором царя был большой сад, окруженный каменной стеной, и росли в том саду яблони, груши, маслины, смоковницы и гранаты. Зимой и летом росли на деревьях плоды и веял теплый Зефир. Был в конце сада большой виноградник, а между ним и садом находился цветник, там протекали два ручья, один около цар-. ского дома, а другой вокруг сада, и феакийцы брали оттуда воду.
Долго любовался Одиссей красотой Алкиноева дома и наконец смело вошел он в покои, где увидел пирующих феакийских старейшин. Скрытый облаком, подошел Одиссей, не замеченный никем, прямо к царице Арете, обнял ее колени — и вдруг исчезло темное облако, и все смолкли, увидав перед собой могучего мужа.
Одиссей обратился к Арете с такими словами:
— Дочь благородного Рексенора, царица Арета! С мольбой обнимаю твои колени и прошу тебя, и царя, и всех феакийцев, чтобы вы оказали мне помощь. Уже давно я скитаюсь по морям в разлуке с родными. Да пошлют вам боги долгую жизнь и счастье, если вы поможете мне снова вернуться на родину!
Так сказал Одиссей, подошел к пылавшему очагу и сел у огня на пепле.
Долго феакийцы молчали, и наконец разумный старик Эхеней обратился к царю:
— Царь Алкиной, не подобает, чтоб просящий о помощи странник сидел перед нами на пепле. Пригласи его сесть рядом с нами. Вели подать ему чашу вина, и пусть принесут ему пищу.
Подошел Алкиной к Одиссею, взял его за руку и усадил на украшенный стул рядом с собою, повелев сыну уступить свое место гостю.
Когда Одиссей поел, все выпили в честь Зевса, покровителя странников, и предложил тогда Алкиной мужам феакийским собраться на следующий день на пир в честь гостя; и обещали Одиссею феакийцы, что помогут ему возвратиться на родину, а затем разошлись по домам. Царь Алкиной остался с Аретой в зале. Увидала она на Одиссее одежду, которую ткала сама вместе с рабынями, и спросила гостя:
— Странник, скажи мне, кто ты? Из какой ты страны явился? Кто дал тебе эту одежду? Ты говорил, что буря выбросила тебя к нам на берег.
И рассказал Одиссей Арете подробно о своем кораблекрушении, все, как было, о жизни своей на острове у нимфы Калипсо, о своем последнем несчастном плавании и, наконец, о том, как встретил он на морском берегу девушек, мывших одежды, и что дала ему Навсикая мантию и хитон.
Речь хитроумного Одиссея понравилась Алкиною и Арете, и он сказал, что за такого храброго мужа он отдал бы дочь свою замуж.
— Но мы задерживать здесь тебя против воли не будем, — сказал Алкиной. — Завтра же к вечеру я устрою тебе отъезд; и как бы далеко ни находилась твоя родина, ты завтра узнаешь, как наши корабли быстроходны и как молодые гребцы феакийцы ловко владеют веслом.
Весело стало тогда на сердце у Одиссея; он поблагодарил гостеприимного Алкиноя, и долго еще они беседовали между собой о многом.
Тем временем Арета велела рабыням приготовить гостю постель, и вскоре Одиссей уснул на мягком ложе в гостеприимном Алкиноевом доме.
Когда встала из мрака багряная Эос, проснулся царь Алкиной; рано на рассвете встал и Одиссей, и повел царь своего гостя на площадь, и они сели неподалеку от гавани, где находились феакийские корабли. В это время Афина-Паллада, приняв вид глашатая, ходила по улицам города, созывая всех феакийских граждан на собрание. Вскоре наполнилась площадь народом, и сели все по местам. С удивлением смотрели феакийцы на Одиссея, — красотой наделила его Афина, стал он моложе и выше ростом, и сделала это богиня для того, чтоб расположить к нему феакийских граждан.
Поднялся царь Алкиной и, рассказав народу о знатном госте, стал просить помочь ему вернуться на родину; просил Алкиной снарядить корабль и дать пятьдесят два смелых молодых гребца. Он пригласил гребцов и старейшин к себе на пир и велел позвать певца Демодока, чтоб он усладил собравшихся пением.
Были выбраны лучшие мореплаватели, и они отправились на пристань и начали снаряжать корабль и вскоре приготовили его к отплытию. Собрались приглашенные на пир в дом Алкиноя. Были зарезаны два жирных быка, восемь свиней и двенадцать овец; глашатай ввел в дом слепого певца Демодока. Насладившись вином и едою, стали гости
